— Послушай, я тут подумал…когда все закончится и народ разъедется, как ты смотришь на то, чтобы нам жить…

Закрывшиеся десять минут назад за делегациями тяжелые двери зала резко и громогласно распахиваются снова.

— Ваше высочество! — кричит кто-то вслед ворвавшейся внезапно принцессе.

Сильвия, лихорадочно блестя своими зелеными очами, находит взглядом Глена. Однако, когда видит наши с мужем сомкнутые руки, в ее глазах, и мне это абсолютно не мерещится, взрывается бешеное негодование.

Э-э? Пардон? Какое вы, леди, право имеете на ревность и ярость ко мне, законной жене?

Гости, оставшиеся в зале, которые, как и мы без понятия, что там было за обсуждение между нашими и иностранными послами, молча наблюдают сцену.

Принцесса, замершая в дверях, пока искала глазами Глена, решительным шагом идет в нашу сторону и останавливается, цокнув напоследок каблуками в громогласной тишине, в паре шагов напротив кузена ее жениха.

— Женитесь на мне?

У меня отвисает вниз челюсть. Пальцы сами собой сжимаются вокруг ладони мужа так, что без боя я их отлепить не дам.

— Я уже женат.

Глен чеканит каждое слово. В его тоне нет ни злости, ни жалости. Просто четко и уверенно констатирует известный всем вокруг — и Сильвии в том числе — факт.

Далее следует полная наглого возмущения и бравады тирада, которая еще больше ввергает меня в шок. И не только меня, будем честны.

Абсурдные слова принцессы надолго повисают в воздухе.

Брак не консумирован — с какого момента вообще всем известно о нашей лично жизни? И что — «хотя бы такой выбор»?! Это что вообще должно значить?

С ума сошла? Решила, что ей все позволено?

Нет, это просто немыслимо, при всех так открыто заявлять, что претендуешь на чужого мужа! Это же не мне одной кажется странным?

И к чему такой обиженно-праведный, давящий на жалость тон.

Сильвия думает, что ее очарования хватит, чтобы эти слова могли принять всерьез?

Следующий за толпой мужчин обратно в зал Август забавляется, и даже имеет наглость подмигнуть нам с Гленом.

— Ох, ваше высочество! — догоняет убежавшую вперед принцессу посол Томас Риланд.

 — Вам следует извиниться. Вы поставили герцога в неловко положение.

Мужчина достает платочек и вытирает взмокшее от пота лицо, пробегаясь по нам с Гленом быстрым взглядом.

— Однако…

Я хмурюсь, вставая к мужу вплотную.

Август, скромно притулившийся спиной к дверному косяку скрещивает на груди руки и наклоняет голову вбок, кривя губы в усмешке. Он…этот черт, он точно что-то такое подозревал!

— В словах ее высочества Сильвии, вынужден согласиться, имеется резон.