Не обидишься, если я расскажу правду о том, как мы познакомились? С самого начала?

Я только за, потому что, оказывается, нуждалась в подобных разговорах.

— С Авдеевым мы познакомились не в ресторане.

— А где?!

От неожиданности меня едва не подкидывает на месте.

— Помнишь, как зимой в четырнадцать лет ты заболела двусторонней пневмонией?

— Ага.

— А перед этим болела я. Мы переезжали на новую квартиру, аренда была дорогой. Я не вывозила. До такой степени, что обратилась за помощью к Элине.

Элина — это давняя мамина подруга.

— Она всегда твердила, что с моей внешностью нужно найти богатого покровителя и не париться. Мне тогда исполнилось тридцать два. Я действительно была ничего так…

Мама улыбается, и я тоже. Она и сейчас обалденная."

"— Но еще я до последнего надеялась, что рано или поздно встречу достойного мужчину и отца для тебя, с которым создам крепкую семью. Дура, наверное... В тот сложный период, когда мне в очередной раз пришлось брать взаймы у подруги, чтобы оплатить лечение в стационаре — я отчаялась.

После смерти бабушки всё наследство отошло маминому старшему брату, а нам не досталось ничего — даже крошечной доли в провинциальной квартире. Не на кого было больше положиться.

И двухстороннюю пневмонию я помню. Особенно, как лежала в пульмонологическом отделении и ждала маму, а её не всегда ко мне пропускали, потому что та много и часто работала, и до закрытия приема посещений банально не успевала.

— В общем, Эля сказала, что есть некое агентство, где мужчины выбирают себе женщин. На неделю, месяц, год, два. Как пойдет. Я дико устала от нищеты. Подумала, что если есть хоть один шанс — им надо воспользоваться. Я сделала фото, подала заявку. Олег был первым, кто откликнулся. Одной встречей, как ты понимаешь, дело не ограничилось.

— Мам…

Мне безумно жаль, что так вышло. Потому что мама решилась на столь отчаянный шаг даже не после романтического знакомства и симпатии к Олегу, а от тупой несправедливой безысходности. Но все слова застревают в горле.

— Не беспокойся, Даш. Я ни о чем не жалею.

После близкого общения я нахожу в себе силы, чтобы подняться с кровати и выйти на прогулку, но не на пляж, а в местный супермаркет. Хотя бы так. Для начала так.

На фоне загорелых испанцев и других отдыхающих — я кажусь бледной поганкой.

Солнце чересчур ярко слепит глаза. Везде играет музыка. С пляжа долетает мелкий солёный бриз.

Моментами мне хочется развернуться, убежать назад и пролежать в кровати ровно столько времени, сколько понадобится для того, чтобы Ратмир вышел из СИЗО, но я себя одёргиваю.

Я не знаю, как он. Я понятия не имею, что происходит. Телефон выключен, никаких контактов, кроме Олега Вячеславовича, у меня нет.

Приходится раз в неделю писать Авдееву-старшему, чтобы узнавать о продвижении дела.