Этого вы от меня хотели? Подставить? Втоптать в грязь?
Браво! Вам удалось!
— Если будет желание — я могу побыть вашим личным экскурсоводом и показать много интересного. Не все туристы и операторы в курсе красивых мест на побережье, а я да, потому что проживаю здесь уже пятый год.
Киваю, словно пустой китайский болванчик, мечтая испариться и скорее принять душ, чтобы смыть с себя чужие прикосновения и запах.
Доигрываю роль, скалюсь.
— Благодарю, Роман. Возможно, в другой раз.
Домой мы возвращаемся в немой тишине.
Я сижу на заднем сиденье автомобиля с зияющей дырой внутри. Если бы это было последнее представление, то было бы проще переступить и смириться, но впереди самое сложное — то, что вызывает особенно ярый протест.
Сегодняшние фотографии покажут Ратмиру, как только он окажется на свободе. Выставят меня в самом неприглядном и уродливом свете. Там, где я пью, веселюсь и танцую на дорогой вечеринке побережья. Достойная дочь своей матери. Красивая, как кукла, но меркантильная сука.
Приняв душ, я засыпаю мёртвым сном. Не кручу в голове идеи. Не оцениваю поступки. Ничего не думаю. Ничего не чувствую. Ощущаю себя неживой. Заторможенной. Словно под действием транквилизатора.
Я была уверена в том, что Олег Вячеславович неприятный тип, но оказалось, что эта характеристика была неполной. Стоит только ослушаться его — и ошибка будет непростительной. Авдеев сотрёт в порошок, размажет и уничтожит. Как делает это со мной и с мамой.
Мы — использованный расходный материал. Нас уже не жалко. Нас никто не хватится. Нами можно пожертвовать, чтобы прийти к цели.
На завтрак мама пытается впихнуть в меня овсянку с ягодами, на обед — сырный суп. В буквальном смысле, потому что кормит из ложечки, будто маленькую. Уговаривая, причитая. Пряча глаза. Ей жаль. Но смысл этой жалости?
На ужин вместо неё заглядывает Олег Вячеславович, держа в руках мой мобильный телефон.
Сердце проваливается в желудок и резко взлетает к горлу. Мне плохо. Организм сопротивляется и клонит голову обратно к подушке, чтобы хоть как-то противостоять угрозам.
На экране мобильного светится номер Мира и его фотка, которую я засняла в пик страсти, когда мы ласкали друг друга, дурачились и валялись в постели. Он довольно и широко улыбается. На щеках ямочки. Волосы слегка взъерошены. Я сверху.
Кровь вскипает от несправедливости. Мы просто полюбили друг друга. Разве это тянет на преступление?
— Готова?
Я свешиваю ноги на пол, чувствуя себя странно. На самом деле, никого не волнует, если нет. Я обязана сыграть свой худший спектакль на отлично."
"Мамин любовник не собирается со мной шутить. Все его угрозы я восприняла максимально серьезно. Поэтому...
— Да.
Вызов прерывается. Я позволяю себе выдохнуть.
