Нажал языком, требуя открыть полный доступ, и рыкнул нетерпеливо, будто я сделала это слишком медленно для сжигающего его нетерпения. Властный глубокий поцелуй с теми самыми поразительными грохочущими стонами, на которые способен только он. И одновременно такое же безапелляционное, не признающее и тени отказа вторжение его пальцев внизу. Возбуждение, что путешествовало по моим телу и разуму до этого все набирающими силу, но все же неторопливыми волнами, стало диким яростным штормом. Я задрожала в его сильном захвате, стремясь навстречу этому разрушению, что он неминуемо нес.

Коля оторвался слишком быстро, так же рваным, лишенным поверхностной нежности движением отобрал у меня свое присутствие и внизу. Я резко вдохнула, ошеломленная потерей, но он тут же схватил меня за бедра, приподнимая над своими.

— Готова… — хрипло буркнул он, не спрашивая, но я все равно закивала. — Направь, Сашк… направь, сейчас же!

Скользнув послушно себе рукой между ног, я обхватила его твердую плоть и замерла на несколько секунд, наслаждаясь ощущением этой горящей мощи с тяжело бьющимся прямо в мою ладонь пульсом.

— Са-а-а-ашка-а-а… — протяжно, как страдая, скрипуче протянул Коля и сжал зубами плечо, карая за задержку. — Ну же… в тебя надо…

Я прошлась пальцами от толстого основания до массивной головки, направляя ее в себя. Охнула, едва только ощутив это самое первое, шокирующее проникновение. И сразу закричала, насаженная, как всегда, разом, рывком до корня.

Коля накрыл ладонью мои губы, замыкая новые крики внутри, отчего стало еще жарче.

Плеск воды… мои заглушенные им вскрики… его рваные выдохи-стоны, мечущиеся в тяжелом воздухе замкнутого пространства ванной и бьющие мне в голову, в грудь, пробивающие насквозь, делающие проницаемой предельно. Доводящие до лихорадочного, полубредового состояния, когда для падения не хватает…

— Сашк… давай… — прохрипел он.