С оглушительным в замкнутом пространстве чавканьем плоти о плоть, мокром, пошлом, от которого сатанел.
Моя девочка задохнулась, задрожала вся мелко-мелко, и мне до смерти в тот миг захотелось увидеть, как она кончает. И тут же накрыло и самого. Дергало и гнуло, как досуха выжимая. Думал, весь скончаюсь. Повалился на пол на бок, что бы не задавить. Лежал, пялясь распахнутыми глазами в темноту, а меня все прошивало и прошивало спазмами, выдавливая хрипы. И так до тех пор, пока не услышал всхлипы.
— Что я сделала… — клацая зубами, пробормотала моя неожиданная любовница. — Что сделала…
— Успокойся, — просипел я, поднимаясь. — Это нормальная реакция на страх и все такое. Ну, в смысле все херовое надо поменять… бля, заместить чем-то приятным. Как-то так.
Ага, психолог из меня невдолбенный.
— Не нормальная! — сорвалась она уже на крик и вскочила, сходу начиная рыдать. — Ничего тут нормального! Как мне жить теперь?!
— Так, ясно.
Подтянув на место нательное, я быстро вышел из бани, в свете костра из моей тачки нашел водку в снегу.
Вернулся, торопливо нашарил керосинку и спички, зажег и вернулся к ней. Она… Блядь, вот ты скот, Колян! Имени не спросил, а отымел так, что ноги у самого до сих пор трясутся, да и у нее завтра не факт, что сходиться запросто будут. Девушка съежилась у стены, качаясь, и рыдала взахлеб, бормоча свои «как жить».
Взял ее за подбородок, она дернулась вырваться, глаза заплыли от слез и побоев, горят безумно, губы опухли и треснули. Урод, ну какой же я урод! Удержал, нажал на челюсть с двух сторон. Заставил пить. Она вырывалась, давилась, кашляла, обливалась, била меня по рукам. Лягнуть даже пробовала.
— Пей, сказал! — рявкнул на нее.
Влил в нее где-то стакан. Поднес к своим губам горлышко. Но пить не стал. Мне сейчас ясный мозг нужен.
— Как зовут тебя?
— Ал… ик… Александра.
Александра. Сашка у меня тут.
— Так, успокаивайся, Сашка. Я тебя закутаю сейчас, тепло нам организую. Отдохнешь чуть, и поутру пойдем тачку этих гондонов искать. Выбираться надо.
— Ты их… всех? — Она пыталась на мне взгляд сосредоточить, но, видно, алкоголь уже врезал по мозгам, и голова ее непроизвольно откидывалась, а взгляд съезжал.
— А оно тебе надо — знать? Спи, сказал.
Сашка будто ждала команды, обмякла, невнятно бормоча и закрывая глаза, и меньше чем через минуту совсем затихла, скрутившись клубком.
Я бегом смотался в саму избушку, загреб там шкуры, одеяло ватное — короче все теплое. Так же рысью вернулся, обернул Сашку так, что бы из плотного кокона и макушка не торчала. Дал чуть времени пригреться, опять метнувшись в дом. Набил печку щепками, запалил. Чуть только тепло пошло, перетащил девчонку из бани."
"Нафигачил дров, как разгорелось, и через полчаса в доме была теплынь.
