Что я делать и намерен…
— Да ты охренел?
— Не охренел, а ставлю перед фактом: ранить Александру больше не позволю. Чем такой отец, лучше уж сиротой быть!
— Я тебе сейчас по роже…
— Впредь все ваше общение будет только в моем присутствии, и если мне только покажется даже, что ей неприятно, то хрен ты опять скоро дочь увидишь, Ольшанский. И так будет до тех пор, пока не научишься чувства ее беречь, считаться с ней, а не выпячивать это свое блядское «баба — она баба и есть, и так проглотит и стерпит».
— Да ты кем себя возомнил, щенок? Мне указывать, как и сколько с дочерью родной общаться?
— И с внуками, когда они появятся, — сухо кивнул я, игнорируя так и прущий от него гнев. — Александра — теперь моя женщина, моя семья, а ее я готов защищать от всего. Всего. Без исключений. Хочешь быть частью нашей семьи, Иван Палыч, — кончай вести себя как мудачина бесчувственный.
— Воевать со мной не потянешь, мальчишка! «Орион» ваш весь не потянет! Раздавлю!
— Никакой войны рядом с моей женщиной я не допущу. И ты тоже, если ты ей отец, для которого она важна, а не дурак старый упертый, ни хрена, кроме своей гордыни, не признающий.
Как и сказал, бить я старших не научен. Но на место поставить могу.
Оставив его решать, как ему жить дальше, я пошел к своей тачке. Все остальное подождет, я еду забирать свою девочку. Домой.
ГЛАВА 21
— Привет, красавица! — заступил мне дорогу здоровенный мужик, улыбаясь шире некуда. Но меня его улыбка не могла уже ни обмануть, ни успокоить. Передо мной был хищник. Такой же, как Коля. И мой отец. — Я — Андрей Боев, меня Шаповалов просил присмотреть за тобой.
Присмотреть.
— Александра Ивановна, ваш отец велел вам ехать к нему домой, — встал сзади Анатолий Мезенцев, отцовский помощник.
Велел."
"Толик тоже высокий и широкоплечий. Мужчины уставились друг на друга через мою голову явно недружелюбно. И снова я ощутила себя буквально зажатой, удушаемой исходящей от них агрессией. Меня расшатало на ее волнах еще в момент, когда папа и Коля делили, по сути, властные полномочия надо мной. К черту! Я устала задыхаться! Устала, что шага ступить не могу по собственному усмотрению. Я хочу спрятаться от этого. Хочу вспомнить, что самостоятельное живое существо. Просто хочу отдохнуть от прущих на меня волн чужой властности.
— Не нужно за мной присматривать, и забирать меня никуда и никому я не позволю, — отрезала я, протиснулась у стенки мимо Боева и пошла на выход.
— Хм… С характером, да? — усмехнулся друг Николая.
— Александра Ивановна! Иван Павлович будет недоволен! — это уже Мезенцев.
Но мне плевать. Я хочу закрыться ото всех. Мне нужно время на то, чтобы внутри наступило хоть какое-то подобие порядка. Хотя я не уверена, что оно уже возможно.
