Рванувшись раз, я лягнула воздух перед лицом Гошки, зарычав не по-человечески.

— Сашка, все! — выдохнул Коля мне в ухо, коснувшись мочки холодными с мороза губами и стал пятиться, оттаскивая. — Все, малыш, все.

Его аромат обрушился на меня как мощная доза обезболивающего и успокоительного.

— Забери меня, — прохрипела севшим от крика голосом. — Отсюда забери.

— Алька! Алька! — подорвался с пола Гошка, кинувшись ко мне и протянув руки. — Прости-и-и! Я же тебя…

Стремительным движением сдвинув меня влево, Николай ударил один раз в подбородок предавшего меня мужа.

— Отдохни, мразота. Позже с тобой разберусь, — проворчал он и, подхватив меня, понес из квартиры.

— Чем помочь? — спросил у подъезда Боев, а я спрятала лицо на груди у Коли.

Я не хотела плакать. Я вообще не плакала. Гошка не стоил слез. Но ничего поделать с прорывающимися всхлипами сделать не могла.

— Ничем. — Словно поняв меня, Николай накрыл своей большой ладонью мое лицо, создавая дополнительный барьер от всех. — Я домой. Пару дней буду отсутствовать.

— Ну ясное дело. На связи, — ответил его друг, и уже кому-то и совсем другим тоном: — Эй, мужик, даже не дергайся. Мой друг и его женщина уезжают, а мы с тобой машем им вслед и не рыпаемся, да?

И тон вроде бы и веселый, но с такими предупреждающими нотками, что возразить такому — надо быть не робкого десятка.

— Сколько ты успел услышать? — спросила я минут через десять пути, когда судорожные всхлипы перестали накатывать.

Николай только покосился на меня и, переключив скорость, мягко сжал мое колено.

— Это правда. Я бы все тогда сделала… Все… любую мерзость… только бы жизнь пообещали.

Пусть знает, какая я.

— Покажи мне того, кто не сделал бы. Не из тех, кто трындит гипотетически, а реально был в таком замесе.

— Это, по-твоему, оправдывает меня?

— Ты не нуждаешься в оправданиях, Сашка. Ни перед кем. Никого не было там с тобой. И себя винить не должна.

— Там со мной оказался ты. — Взяв его кисть, я поднесла к своими губам и поцеловала твердые костяшки. — Спасибо.

Коля шумно вдохнул и аккуратно освободился, взявшись за рычаг.

— Не надо этого, Сашка. Еще вопрос, кто кого благодарить должен.

— Я знаю, кому обязана жизнью.

— А я не хочу от тебя благодарности и обязательств. Не таких уж точно. А каких хочу — ты знаешь.

— И тебя не отталкивает… — поежилась, не зная, как и сформулировать. — Просто подумала: знаю ли я себя? Я еще несколько дней назад была твердо уверена, что люблю Гошку. Что за ним и в огонь и в воду. Что он мой человек. А сейчас… мне от самой себя противно. Что со мной не так, что я не увидела, не заметила такого? Способности предать. И как предать! Не по мелочи. Тотально. Приговор подписать.