— Вроде общегородского оповещения не было.

Вот теперь я уставилась на него с недоумением.

— Что? — моргнула Мариэлла и неловко поставила чашку. — Мне позвонили.

— Кто? — Голос моего мужчины прозвучал так резко, что я даже вздрогнула.

— Да с какой стати я должна… — вскинулась сестра.

— Кто?! — оборвал ее Николай, слегка пугая меня.

— Я не намерена терпеть такое! — завизжала она и вскочила.

— А ну задницу на место усадила и отвечать! — рявкнул Коля так, что мне под стол нырнуть захотелось.

— Коля, что…

— Тш-ш-ш! — он накрыл, даже слегка придавил, будто обездвиживая, мои ладони на столе своей и велел: — Сашка, помолчи сейчас. — И совершенно другим тоном, что напоминал щелчок хлыста: — Ну! Слушаю!

— Да как ты смеешь! — взбеленилась Мариэлла и кинулась к выходу из огромной родительской кухни, завопив: — Дядя Ваня-а-а!

Отец появился в проеме, как будто ждал этого момента. Перекрыл своей крупной фигурой выход сестре, которая практически бросилась ему на грудь.

— Коля, зачем ты… — попыталась я снова, моргая изумленно, но он опять оборвал меня, обхватив за плечи и чмокнув в висок.

— Терпение, Сашк, — ответил и подмигнул, словно происходило нечто почти забавное.

— Мне вот было совсем не смешно."

"— Дядя Ваня, что себе позволяет этот… да кто он вообще тако… — буквально задыхалась Мариэлла и вдруг замолкла, когда папа поймал ее за оба запястья, отстранил от себя, глядя прямо в лицо с немного брезгливой гримасой, и кивнул на стул.

— Тебе сказали сесть, Манька, и отвечать.

Боже, да что происходит-то? Я ожидала, что родственница сейчас прямо-таки взорвется, ведь никогда кротким и послушным нравом она не отличалась. Да и сама начала закипать. Что бы там ни было, но на моих глазах двое здоровых мужчин наседали на хрупкую девушку, а это недопустимо. Но, к моему все нарастающему удивлению, сама жертва молча вернулась за стол и села с прямой спиной, потупив глаза и нервно сцепив изящные руки перед собой.

— Я абсолютно не понимаю, что здесь происходит и почему вы все…

— Брошка красивая, — неожиданно оборвал ее Коля.

— Что? — опешила Мариэлла, глянув на свою грудь.

Да, брошь действительно была. Ее любимая, с сапфирами, какая-то там фамильная в семействе ее мамы и вроде как заоблачной цены. Мариэлка таскала ее по поводу и без. Как и кучу других украшений. Ну обожала она демонстрировать свое ювелирное состояние и личный достаток. Вон и сейчас все пальцы в кольцах, как только сгибать их ухитряется.

— Цацка твоя блескучая, говорю, больно уж заметная. Запоминающаяся, — как-то очень уж нехорошо улыбнулся мой Шаповалов. — И вообще, Сашк, сестра твоя — девушка яркая, глянешь — и просто так и не забудешь. Жаль только, умишка бог не дал побольше.