Она даже не рискнула отобедать с ним за одним столом и попросила принести поднос ей в комнату под предлогом головной боли.
Сидя в одиночестве во главе огромного стола, Филипп погрузился в мрачные раздумья, бросая тяжелые взгляды на пустой стул напротив. На противоположном конце стола Генриетта и Джеффри что-то увлеченно обсуждали.
– Не могу сказать, что так уж верю в новомодные веяния, но в данном случае не могу и согласиться с Мередит Тайсхерст. – Генриетта отодвинула суповую тарелку. – По крайней мере, за этим мистером Фортескью не замечено ничего сомнительного?
– Сомнительного? – нахмурился Джеффри. – Мне ничего такого неизвестно. По моим впечатлениям, это вполне славный парень. Правит двухколесным экипажем с парой отличных гнедых.
Генриетта озадаченно сдвинула брови:
– Я вовсе не об этом. – Она подняла голову и взглянула через стол. – Рутвен, а вам известно что-либо, свидетельствующее не в пользу мистера Фортескью?
Услышав свое имя, Филипп резко вышел из задумчивости:
– Фортескью?
Генриетта укоризненно посмотрела на него:
– Мистер Генри Фортескью – поклонник мисс Даллинг. Должна заметить, Филипп, что не слишком одобряю то, как Мередит Тайсхерст обходится со своей племянницей. И с маркизом, но тот, в конце концов, мужчина и, надо думать, вполне способен позаботиться о себе сам.
Филипп вспомнил настойчивую маркизу Хаммерсли и подумал, что последнее замечание Генриетты едва ли верно.
– Лично я не слышал ничего плохого о мистере Фортескью, а то, что слышал, – скорее говорит о том, что он вполне приемлемая и даже завидная партия."
"Сделав это заявление, Филипп взял бокал с вином. Пока он потягивал тягучий напиток, сомнения и тревоги Генриетты, как и предсказуемо прямолинейные заявления Джеффри, проплывали мимо его ушей. Их негласный союз и зарождающийся план помешать матримониальным замыслам графини никак не отпечатались в его мозгу.
В конце обеда Филипп даже не мог вспомнить, ел ли он что-нибудь. Да ему и было все равно – аппетит у барона начисто пропал.
Но когда все они собрались в холле, готовясь ехать к леди Арбетнот, он вдруг встрепенулся и вкрадчиво взглянул на Генриетту:
– Вы ведь заглянете к Антонии перед нашим уходом?
– А зачем? – удивилась Генриетта. – Она же ничем серьезно не больна.
– Я подумал, – мягко продолжил Рутвен, – может, вы захотите убедиться, что у нее и в самом деле легкое недомогание, а не что-то более серьезное. В конце концов, она ведь ваша подопечная.
– Да ну, – небрежно махнула рукой Генриетта. – Ее нездоровье – это всего лишь результат чересчур большого усердия. – И добавила, покосившись на него: – Не забывайте, что Антония, по сути, деревенская девушка.
