Безупречная жена

Когда он оторвался от нее, она не сразу смогла перевести дыхание.

– Здравый смысл?

И увидела, как сталь снова заблестела в его глазах, оттесняя стихийное желание. Он медленно поднял бровь, зловеще сжал челюсти.

– Именно. – Тон его внезапно стал резким. – И это возвращает нас к твоей ночной выходке. – Он оторвал ладони от ее лица, только чтобы взять ее за талию.

Антония моргнула.

– Это была не моя выходка, а Катрионы и Джеффри.

Филипп прищурился:

– Довольно с меня ваших семейных оправданий – я сегодня уже ими насытился.

В камине упало полено, выбросив вверх сноп искр.

Сдавленно чертыхнувшись, Филипп выпустил Антонию и нагнулся, чтобы поворошить поленья. Девушка тут же незаметно отошла от него на несколько шагов. Он выпрямился, поставил на место каминные щипцы и прищурился, увидев ее маневры.

– Я говорю о том, как ты распорядилась моим фаэтоном.

Антония отметила, как сверкнули при этом его глаза.

– Ты сам однажды предлагал мне взять вожжи. – Перед камином стояло удобное кресло, и она потихоньку зашла за него.

– Я предлагал тебе править в городе, на безопасной аллее с покрытием из щебня, причем я должен был сидеть рядом! Но уж точно не управлять фаэтоном глухой ночью на заброшенной сельской дороге, в полной темноте! – Он шагнул вперед, пронзая ее взглядом.

 – Потому я и упомянул здравый смысл, – процедил он сквозь зубы. – Вот что делает со мной любовь к тебе! А я привык к спокойствию, сдержанности, джентльменской выдержке, невозмутимости, хладнокровию – и к постоянному, черт возьми, самоконтролю!

Быстрым движением он отодвинул разделявшее их кресло. Антония распахнула глаза, попятилась, но Филипп схватил ее за локти и притянул к себе.

– Видишь, что делает со мной любовь к тебе!..

Не договорив, он поцеловал ее, завладевая всеми ее чувствами так властно и требовательно, позволяя страсти говорить за него. И почувствовал, как она приникла к нему, уступая силе, прочно державшей их в своих шелковых сетях, крепость которых с такой неохотой признают мужчины. Слегка отстранившись, он проговорил, почти касаясь ее губ:

– Проклятье, ведь ты могла разбиться насмерть. Я бы тогда просто сошел с ума.

– Правда? – выдохнула она беззвучно.

Филипп застонал:

– Чистая правда, – и снова поцеловал ее, блаженно ощущая телом мягкие округлости, сулившие так много наслаждений в будущем.

Он чувствовал, как горячее, безудержное желание с силой охватывает его. Довольный, отступил назад, не удержавшись, чтобы еще раз поцеловать ее в лоб и веки. – Тебе повезло, что, когда я тебя настиг, здесь были другие люди, – глухо проворчал он. – Всю дорогу я только и представлял, как переброшу тебя через колено и позабочусь, чтобы ты по меньшей мере месяц не смогла сесть на козлы.