И если вслушаться, к ней сквозь помехи в эфире примешивались какие-то посторонние звуки – шорохи, вздохи, шум ветра, гул самолетов, рев мотоцикла, выстрелы, выстрелы, крики охотников, ловчих и еще что-то – неприятное, тревожное, бередящее сердце, – то ли плачь, то ли вой, то ли смех. Стон… смех… вой… глухое рычание… скрип… Скрип старой сосны на ветру, что стоит в лесу на поляне и ждет.

Шофер «Скорой» потянулся к кнопке – переключить, вырубить. Но тут мелодия оборвалась сама собой.

И в эту же секунду сдох и мотор.

– Что там у вас еще? – нервно крикнула медсестра.

Шофер, чертыхаясь, выскочил из теплой кабины, сунулся с фонарем, намереваясь открыть капот.

Они были одни на ночной дороге, отсекающей лес от оврага, от песчаного холма, где все осыпалась, осыпалась разрытая земля.

Что-то не так было с мотором… Что-то не так было во всем этом.

– Сделайте же что-нибудь! – крикнула медсестра. – Что нам тут, в лесу, что ли, рожать?!

А ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ, МОЯ ПРИНЦЕССА?

Что-то было не так – и они чувствовали это. Удивление на лице роженицы сменилось страхом, глаза округлились, она закричала, накрытая волной жестоких схваток. Медсестра захлопнула дверь и засуетилась над ней с кислородной маской. Шофер почти с головой залез в мотор, чтобы найти и устранить неполадку. Они старались изо всех сил, делая каждый свое привычное дело, пытаясь вернуть себе чувство утраченной реальности.

Только все было напрасно.

ЗРЯ ОНИ ПОЕХАЛИ НОЧЬЮ ЭТОЙ ДОРОГОЙ."