– Ты настаиваешь на Алисе, а я не хочу, – мотает головой Милена. И не сдается. Даже пылая от жара, стоит на своем. Ну что за характер!

Угораздило же меня влюбиться в Милену Белкину! Вся в папашу своего уродилась. Такой же упрямый был.

– Алиса не придет, – заявляю решительно. – Лука ей сейчас позвонит. И если Оливия согласится… – выразительно смотрю на любовницу брата.

Словно намекаю: «Ты должна мне, помнишь?».

– Ты, правда, не подпустишь ко мне Алису? – выдыхает Милена слабея в моих руках. Прикрывает глаза, устав бороться.

– Клянусь, она не зайдет к нам, если ты не захочешь, – заверяю от всего сердца. А сам мысленно просчитываю варианты. Без Алисы нам по-любому не справиться. Но у нас Оливия – врач, и если она поможет, я, так и быть, поговорю с Лукой. – Пойдем, милая, – обняв девчонку за плечи, веду обратно. – Оливия, ты с нами, – то ли прошу, то ли приказываю.

– Да, конечно, – спохватывается она. – Потапыч, Аня с тобой… - равнодушно бросает Луке.

– Что за… – злым взглядом опаляет меня брат.

– Сходи к Алисе, предупреди, – отдаю указания старшенькому и, уложив Блонди в постель, завожу новый чат в ватсапе.

«Лечение Милены».

Добавляю в него брата, Оливию, бабушку и Луку.

Маленький сговор Беровых. Но что только ни сделаешь ради любимой женщины? Хотя никакого вранья! Все по условиям нашей договоренности. Алиса к нам в апартаменты не зайдет. А вот контролировать лечение будет. И лекарства все только ее. Не желаю я травить любимую женщину антибиотиками.

– Нужно померить температуру, – окликает меня Оливия. – И литическую уколоть…

– Все по распоряжению главного, – поднимаю кверху глаза.

– Милена не простит, Захар, – еле слышно предупреждает мать моей племянницы.

– А откуда она узнает? – выгибаю бровь. Безмолвно даю понять, что особо болтать глупо. – И у тебя нашелся повод задержаться в нашем доме, правда? Вдруг мой брат передумает и женится на тебе…

– Сволочь ты, Захар, – в сердцах бросает Оливия. Развернувшись, выскакивает из номера.

– Далеко не уходи, – бросаю вслед. Слышу, как сзади закрывается дверь, и спешу к Милене.

– Нам надо тебя переодеть, детка, – сажусь на постели. В ужасе смотрю, как раскрасневшаяся Блонди ничком лежит на постели. Волосы разметались на подушке, на щеках горит огнем яркий румянец, а бледный лоб покрыт испариной. Халат раскрылся на груди, открывая порозовевшие упругие полушария.

Осторожно стягиваю его с тонких поникших плеч, впопыхах натягиваю на Блонди свою белую майку и трусики. И чувствую как в моих руках пылает жаром моя любимая.

– Твою ж мать, – ощерившись, рычу себе под нос. Подрываюсь с места. Бегу к шкафу в коридоре. Достаю из аптечки термометр и возвращаюсь к любимой. Осторожно засовываю термометр ей под мышку и сам сажусь рядом.