Моя малышка взрослеет и умнеет.

- И как ей новость?! – хотя и так знал ответ.

- Она обрадовалась, обещала мне помогать и даже отдать свою красивую комнату, если родится девочка. Я пообещала ей, что в любом случае комнату отдавать не придётся.

- И всё? – надавил я, видя, что Даша о чём- то умолчала.

Уложил молчунью на кровать и сам сверху для убедительности прилёг, опираясь на локти по обе стороны от ее головы.

- Ещё она спросила о том, что теперь я её буду меньше любить, раз у меня будет свой ребенок, – глухо и явно борясь с новой порцией слёз, ответила Малинка.

- А ты?

- А что я?! Я её отругала! Сказала, что это полный бред и глупости. Что она тоже мой ребенок, и мы с ней родные не по крови, а по духу. Что я всегда буду ее любить, а если она ещё раз скажет такую ерунду, то я с ней целый месяц разговаривать не стану, – и в конце тирады громкий хлюп носом.

- А что Ульяна?

- Она сначала, когда я начала выступать, обиженно поджала губки, а к концу моего концерта истерички погладила по руке и сказала, что нам надо выпить чаю с шоколадными конфетами.

О да! Это была моя дочь! Ну, точнее, наша!

- Выпили?

- Чаю? Ну, да, и целый килограмм конфет. Я с того дня на эти конфеты смотреть не могу.

- Значит, мир?! – решил прояснить ситуацию до конца.

- Ага. Она очень ждёт, когда малыш появится.

- А чего тогда плачешь?!

- А..это гормоны… Господи, Майер, ты со мной разговариваешь как с душевнобольной.

Вдруг воскликнула Даша, видимо, прокрутив в памяти наш диалог.

- Нет, любимая. Как с очень беременной женой.

- Ну, ну!

Я поцеловал её кончик носа, стирая пальцами остатки слёз вокруг глаз.

- И ты будешь работать до последнего дня? – спросил её, целуя по очереди ее веки, щёки.

- Ага, а потом из дома.

Вдохнул, но спорить не стал. На данный момент меня всё устраивало, особенно ее жаркие губы и зовущая в пропасть чувств зелень глаз. К тому же я давно понял, кто у нас тут самый главный босс! И это не я!

Конец!!!!"