Поднимаемся по лестнице… и на следующем этаже натыкаемся на мрачного, как грозовая туча, Тимура Аркадьевича.

Он медленно спускается по лестнице, окидывая нас тяжёлым внимательным взглядом.

Я аж в плечи голову вжимаю в ожидании нагоняя. Спина мокрая от холодного пота и кожа прям гусиная-гусиная. Страшно до жути.

— Здрасте, Тимур Аркадьевич! — кокетливо щебечет Ирка.

— Привет, — хмуро бросает он и проходит мимо. Его неторопливые гулкие шаги ещё долго звучат у меня в ушах, пока босс не скрывается на каком-то из нижних этажей нашего модельного агентства.

Облегчение так велико, что колени подламываются, как отсыревший картон.

Я прислоняюсь к стене, а затем и вовсе сажусь на ступеньку.

— Ты чего, Диан? — оборачивается Ирка.

— Да так, в глазах потемнело.

— Ты посиди, я сейчас водички принесу!

Она убегает, а я длинно выдыхаю. Затем прикрываю глаза и слышу собственный глухой смешок.

Босс меня не узнал.

И я сделаю всё, чтобы так оставалось и впредь. Ведь он так и не услышал моего имени.

Глава 1. В семье не без урода

Несколько дней назад

— Диана! Диа-а-ана!

Голос моей матери иногда напоминает мне звук электродрели.

Пронзительный настолько, что впивается в уши до острого болезненного ощущения. И вызывает желание срочно найти хорошие качественные затычки-беруши.

— Чего? — бурчу я, уныло нанизывая очередную крошечную бусинку на леску для фенечки… или для этно-серёжки, не помню. И промахиваюсь в который раз.

У меня уже глаза болят и чешутся от перенапряжения. Ненавижу заниматься поделками для материнского «бизнеса» на сайте каких-то-там-мастеров ручной работы.

— Ты снова в неправильном порядке всё расположила, Диана! — мать тычет мне в лицо предыдущим браслетиком, который я закончила делать вчера уже поздней ночью со слипающимися глазами.

 — Теперь мне все придется за тобой переделывать!"

"На самом деле она мне не родная. Я детдомовская. И почти до двенадцати лет росла сама по себе в толпе таких же брошенных родителями детей. Максимум обобщенности, минимум обособленности. Индивидуальность у нас в детдоме давили на корню.

Мать я называю матерью только потому, что она с самого начала, скажем так, кнутом и пряником приучила меня к этому. А из детдома она меня взяла по самой прагматичной причине — статус многодетной семьи, льготы и пособия.

Плюс возможность заиметь «помощницу» в доме и бесплатную рабочую силу в нудном деле изготовления ручных украшений. Она продает их через интернет в качестве дополнительного заработка, помимо пособий.

Так-то женщина она неплохая. Просто очень экономная, резковатая и несентиментальная. Слава Богу, хоть ее муженька — странноватого типа, тихого, как огурец на грядке, — не заставляют звать папой. Я б не смогла, наверное, привыкнуть.