Две женщины робко приблизились к священнослужителям, у которых были открыты Библии. Юноша сумел вырваться из объятий матери и тоже предстал перед ними. Четыре солдата подошли к Талбо.

– Мы хотим принять таинство. Мы хотим покреститься.

«Так поддерживается Традиция, – сказали Голоса. – Именно когда люди способны умереть за идею.»

Лони ожидала решения Талбо. Солдаты боролись ради денег, пока не поняли, что некоторые люди были способны бороться только за то, что считали правильным.

Талбо в конце концов отступил. Но он терял некоторых из своих лучших людей.

– Пойдем отсюда, – сказал Лони. – Пойдем к крепостным стенам. Они же сказали: кто хочет – может уйти.

– Лучше отдохнем, Лони.

«Ты умрешь», – снова шептали Голоса.

– Я хочу посмотреть на Пиренеи. Я хочу увидеть долину еще раз, Талбо. Ты знаешь, что я умру."

"Да, он это знал. Он был человеком, который привык к полю битвы, он знал, какие раны губили его солдат. И Лони была близка к смерти. Температура у нее прошла. Талбо также знал, что это плохой знак. Пока нога болела, а температура сжигала, организм еще боролся. Больше не было борьбы – только ожидание.

«Ты не боишься», – сказали Голоса.

Нет, Лони не боялась. С детства она знала, что смерть – это только еще одно начало. В то время Голоса были ее большими подругами. И у них были лица, тела, жесты, которые только она могла увидеть. Это были люди, пришедшие из разных миров, они разговаривали и никогда не оставляли ее одну. У нее было очень веселое детство: она играла с другими детьми, используя своих невидимых подруг, перемещала вещи с места на место, имитировала звуки, вызывая небольшой испуг у других. В то время ее мать благодарила Господа за то, что они живут в катарской стране: «Если бы католики пришли сюда, ты была бы сожжена заживо», – обычно говорила она. Катары не придавали этому значения: они считали, что добрые – это добрые, а плохие – плохие, и никакая сила Вселенной не могла изменить этого.

Но пришли французы и сказали, что катарской страны не существует. И с восьми лет все, что она знала, была война.

Война принесла ей хорошее: мужа, который заключил договор на далекой земле ради катарских священников, которые никогда не брали в руки оружия. Но принесла также и плохое: страх быть сожженной заживо, потому что французы были с каждым разом все ближе к ее деревне. Она начала бояться своих невидимых друзей, и они постепенно исчезали из ее жизни. Но оставались Голоса. Они продолжали рассказывать, что произойдет и как она должна действовать. Но она не хотела их дружбы, потому что они всегда знали слишком много; один Голос научил ее тогда трюку со священным деревом. И с тех пор как началась последняя схватка с катарами и французские католики стали выигрывать один бой за другим, она уже не слышала Голоса.