Димка каждый раз, получая свои двадцать пять процентов прибыли, ржал, что я лучшее финансовое вложение в его жизни. Что я осуществил его мечту валяться в гамаке под пальмами, лапать гладких мулаток, пить прохладные коктейли и наблюдать, как пополняются его банковские счета.

Мне было похрен на его подколки, главное, что работа помогала мне забыть предательницу…

Вот только сейчас она стояла передо мной, буквально в метре. Сверкала непролитыми слезами и обвиняла в измене. Считай, в том же самом предательстве, что обвинял ее я.

Я внимательно слушал ее.

Смотрел в возмущенное личико, и отчетливо понимал, что мне плевать, кто кому изменил, и кто кого предал. Потому что единственное, что мне нужно, это прижать ее к себе и поцеловать.

Конечно, с этим странным делом я разберусь. Тем более, что ее рассказ навел на кое-какие мысли. Но это потом, все потом.

Главное, что на ее руке нет обручального кольца. Значит, или не вышла замуж, или уже развелась, и у меня есть шанс снова сделать ее своей. Потому что без нее мне реально хреново, даже спустя два года.

Поэтому сейчас я шагнул к ней и обнял.

Прижал к груди крепко, как и хотелось, и прошептал, трогая губами мочку нежного уха:

— Это был не я, дурочка! И мама моя к тебе не приходила…

— Что?! — она ахнула и попыталась оттолкнуть меня. — Что ты несешь, Воронов?!

Отвечать я не собирался — зачем, если и так все ясно? Просто стоял, прижимал ее к себе и тянул носом сводящий с ума запах волос. Еще прикидывал как потащу ее сегодня к себе домой.

Только зайду вручить цветы и поздравить, а потом сгребу Ладку в охапку и утащу к себе.

Так я планировал, трогая губами тонкую кожу на скуле и потихоньку гладя хрупкую спину, когда в кабине зажегся ослепляющий свет и лифт, резко дернувшись, поехал наверх.

Дурацкая модель, надо было сюда другую ставить.

10

Лифт тренькнул останавливаясь. Двери неспешно разъехались, и я словно очнулась.

Отпрянула от Макса, вырываясь из морока его запаха и объятий. Не поднимая глаз, подхватила злосчастную корзину с цветами и пулей вылетела из кабины.

— Ладка! — навстречу мне кинулась Настасья. Принялась тормошить: — Ты как, нормально?! Не боялась? Я как поняла, что ты в лифте застряла, перепугалась до ужаса.

Анне Сергеевне сразу сообщила…

— Все нормально. Держи цветы! — я сунула подруге корзину.

Настасья ухватилась двумя руками за ручку. Приподняла ее: — Тяжелая какая!

Перевела взгляд мне за спину и переменилась в лице, мгновенно позабыв и про цветы, и про меня.

Кокетливым жестом поправила волосы. Отвела назад плечи, выпячивая вперед неслабого размера грудь, и засияла улыбкой во все тридцать два.