В полутёмной комнате было прохладно и пахло пирогами, которые стояли на столе, накрытые белыми полотенцами. Я усмехнулась, пусть потом не говорят, что не готовились к встрече с Сашей.
На диване, заботливо прикрытая тонким покрывалом, в обнимку с любимым плюшевым медведем, спала моя сладкая девочка.
Я так соскучилась, что не смогла сдержать слёз. Да и зачем сдерживать? Здесь и сейчас мне никому и ничего доказывать не нужно. Могу побыть просто слабой женщиной, любящей матерью, ужасно истосковавшейся по своему ребёнку.
Прокралась на цыпочках и присела рядом с диваном на корточки.
С трудом удержала себя не начать целовать дочку, не разбудить. Она ещё маленькая и ей необходим полноценный дневной сон. Потерплю. Зато потом можно будет до самого вечера болтать и обниматься без её усталых капризов.
Поправила на малышке покрывало и также на цыпочках вышла из комнаты, прикрыла поплотнее дверь.
— Что там? — встала за маминой спиной и тоже выглянула в кухонное окно.
— Не пойму. — озадаченно нахмурилась мама. — Отцу позвонил кто-то, и они сорвались. Выскочили со двора как на пожар.
— Позвони папе. — нехорошее предчувствие прострелило грудь.
Глядя на то, как резко стартанула машина с места, Саша выкрутил руль, разворачивая её, и она на бешеной скорости скрылась из вида, я испуганно присела на стул.
"— Сейчас. — мама выудила телефон из кармана платья и набрала отца. Он ответил быстро. Не дав вставить и слова, что-то резко проговорил в трубку и отключился.
— Что, мам? — я нетерпеливо заёрзала на стуле. — Куда они?
— Конюшня горит. Сказал, чтобы мы из дома ни на шаг. — подняла на меня растерянный взгляд. — Ой, беда, дочь. пожар!
Глава 20
Пожар? Сердце забилось, заколотилось, дыхание перехватило.
Вор придёт — всё унесёт, дом оставит.
Страшно пугала меня в детстве этими словами. Пожаров я боялась, сколько себя помнила. Насмотрелась ещё совсем малышкой на то, как полыхал дом на соседней улице. Суетящихся в панике людей, снопы искр, взлетающих в небо, чёрный дым, запах гари. Шум, гам, людское бессилие перед стихией огня. Жутко!
Потом ещё долго сгоревший дом стоял, наводя на меня ужас обугленными стенами без крыши и пустыми глазницами окон. Мёртвый, страшный.
