Шкатулка так и осталась там лежать. Как ни странно, крови было очень мало: небольшое пятно на предплечье – там, куда попала кровь, и тоненькая струйка под левой ноздрей. Кровь почти высохла, когда я увидел Клариссу, хотя она скончалась около десяти минут назад. Казалось, будто рваная рана обезобразила кожу над ее открытым ртом. Это последнее унижение, с которым никто из нас ничего не может поделать, – нелепый вид на смертном одре. Она пришла бы в ярость, увидев это! Но это вы и сами понимаете. Вы ее знали.
– Вы забыли, – заметила Корделия. – Я видела ее после. Я видела ее, когда вы разделались с ней. Тогда она уже не выглядела нелепо.
– Бедная Корделия! Мне очень жаль. Я бы избавил вас от этого зрелища, если бы только мог. Но я подумал, что это будет выглядеть подозрительно, если я поднимусь пораньше и разбужу ее сам. Кое-что из популярных книг я усвоил. Никогда не стоит оказываться на месте того, кто обнаружил тело.
– Но почему? Он объяснил почему?
– Не вполне связно. К тому же тогда я больше думал о том, чтобы увести его и обсудить последствия этой встречи с психологической точки зрения. Однако ни один из них не получил то, что хотел. Она, должно быть, увидела стыд и отвращение в его глазах. А он разглядел в ее взгляде намек на крушение всех своих надежд. Она принялась насмехаться над ним из-за его сексуальной несостоятельности и сказала ему, что он так же бесполезен, как и его отец. Думаю, именно в тот момент, когда она лежала полуголая на кровати с улыбкой и издевалась над ним и его покойным отцом, стирая в пыль все его надежды, он и потерял контроль над собой, схватил шкатулку с драгоценностями – единственный тяжелый предмет, оказавшийся поблизости, – и опустил на голову Клариссе.
– А потом?
– Вы не догадываетесь? Я подробно объяснил ему, как поступить. Сочинил для него версию событий, которую он и рассказал полиции. Он должен был сообщить, что после обеда отправился поплавать, как и сказал всем нам. Он бродил по пляжу где-то в течение часа после окончания обеда и только потом вошел в воду. Он отплыл от задней части замка примерно без четверти три, чтобы успеть переодеться к спектаклю. Я удостоверился, что он выучил все наизусть, отвел его в ванную Клариссы и смыл маленькое пятно крови. Потом вытер раковину туалетной бумагой и выбросил ее в унитаз. Я нашел вырезку. Это не отняло много времени. Было очевидно, что она хранилась либо в сумке, либо в шкатулке с драгоценностями. Потом я отвел его в соседнюю комнату и показал, как спуститься по пожарной лестнице из окна ванной, не касаясь перекладин руками. Он вел себя как покорный ребенок: послушно и исключительно спокойно. Я наблюдал, пока он спускался с лестницы со шкатулкой под мышкой, потом – как он подошел к обрыву и швырнул ее в море, как я его и учил.
