Когда он не обнаружил в шкафчике бутылку с хлороформом, ему и так сразу стало ясно, что только Наурис мог ее прибрать.
– Может, о Кирмуже не следовало…
– От этого уголовного дела я тебя отстраню.
– Почему?
– Чтобы тогда, когда от меня потребуют отчета, я мог сказать, что кое–что уже предпринял для пользы дела и с философским спокойствием добавить: от мягкотелых лейтенантов мало пользы, от жестких лейтенантов много вреда…
– Я, конечно, допустил глупость, но…
– Чем старше я становлюсь, тем больше в мире замечаю загадочного, мимо чего в молодости пробегал, не задумываясь. Ты спрашиваешь: почему? Не знаю. Могу только ответить: так надо! Вот в этом я уверен.
– Кроме того, ведь я и не лейтенант. Уже давно.
– Но так лучше звучит. Ступай и не обижайся на меня!
На улице идет белый снег. Надеюсь, теперь он надолго."
