– Для женщины моих лет?

Пристальный мужской взгляд блуждал по мне: не оценивающе, а скорее беспристрастно.

– Нет, – сказал он в итоге. – Не для женщины ваших лет. Вообще не для женщины.

– А для кого тогда? – зачарованно спросила я. – Красива как скульптура? Объект искусства?

В каком-то смысле я себя так и чувствовала: статуэткой из музея, фрагментом исчезнувшей античной культуры, сохранившей остатки былого величия, которые странным образом приумножились сквозь призму времени. Никогда прежде себя так не оценивала – но Грей вполне мог воспринимать меня столь странным образом.

– Как мой друг, – просто сказал он.

– О. Спасибо. – Я была тронута.

Грей прикрыл нас обоих одеялом.

– И раз мы друзья… – приободрившись, начала я.

– Да?

– Просто хотела узнать… А вы… вы все это время были один? С тех пор, как ваша жена умерла?

Он вздохнул, но улыбкой дал понять, что вопрос его не разозлил.

– Если вам так интересно, я уже много лет довольно близок со своим поваром.

– С вашим… поваром?

– Не с миссис Фиг, – торопливо уточнил он, расслышав в моем голосе ужас. – Я говорю о поваре из поместья в Вирджинии. Его зовут Манук.

– Манук… Ах да!

Бобби Хиггинс рассказывал, что лорд Джон пригласил к себе поваром какого-то индейца.

– И это не только ради телесной потребности, – с нажимом уточнил Грей, перехватывая мой взгляд. – Между нами искренняя симпатия.

– Рада слышать, – пробормотала я. – А он… ну…

– Я не знаю, предпочитает ли он только мужчин. Даже сомневаюсь в этом… Надо признать, я удивился, когда он выдал мне свои желания. Но каковы бы ни были его вкусы, жаловаться я не вправе.

Я прижала пальцы к губам, не желая показаться вульгарной, – но это было сильнее меня.

– То есть вы не будете против, если он… найдет кого-то другого? И он тоже не станет вас ревновать?

У меня вдруг возникло нехорошее предчувствие. Не думаю, что вчерашнее повторится. Если по правде, я вообще пыталась убедить себя, что между нами ничего не было. И уж, конечно, не собиралась переезжать в Вирджинию. Но если вдруг все обернется так, что нам с лордом Джоном придется жить вместе… Я живо представила, как ревнивый индеец-повар подсыпает мне яду в суп или втыкает томагавк в спину.

Джон задумался, поджав губы. У него сильно отросла щетина. Белые волоски смягчали резковатые черты лица и в то же время делали его лицо незнакомым – прежде я видела Грея только идеально выбритым и ухоженным.

– Нет… между нами нет никакой… ревности, – сказал он наконец.

Я смерила его подозрительным взглядом.

– Уверяю вас, – чуть заметно улыбнулся он. – Все будет хорошо. Позвольте использовать одно сравнение.