— Понимаешь, ведь эти дома все новые, блочные.

Я смерила его ледяным взглядом.

— Если ты полагаешь, что этого объяснения достаточно, то подумай как следует. Какая разница, старые это дома или нет? И куда же, черт побери, подевались все люди?"

"— Думаю, что они в пабе. Давай пройдемся и посмотрим. — Он взял меня под руку, и, выйдя из калитки, мы двинулись дальше по Герсайд-роуд. — В старые времена, — объяснил он по пути, — и, кстати, не так уж давно, когда строили дом, был обычай убивать какое-нибудь животное и хоронить его под фундаментом, чтобы умилостивить местных земных духов.

От такой цитаты меня невольно пробрала дрожь.

— В таком случае, похоже, просвещение здесь достигло невиданных пределов, раз уж они стали убивать кур вместо людей… То есть ты хочешь сказать, что раз дома довольно новые, то под ними никого не хоронили, и теперь местные жители стараются восполнить это упущение?

— Совершенно точно. — Фрэнк с довольным видом похлопал меня по спине.

— Ни за что не забуду, — пообещала я. — А если скажешь еще, что нужно сделать, чтобы никогда в жизни больше не видеть селедки, то моя благодарность будет безгранична.

Он покачал головой, полностью погруженный в свои воспоминания, — ему была свойственна такая увлеченность, когда он полностью терял контакт с окружающим миром и углублялся в свои научные изыскания, черпая знания из всех источников.

— Про селедку я ничего не знаю, — откликнулся он рассеянно. — Зато вот от мышей годится розмарин. «Розмарин в доме, все мыши — вон»… Что-то в этом роде. А вот что касается трупов под фундаментом, это породило почти всех местных привидений. Знаешь, Маунт Джеральд, большой дом в конце Хальд-стрит? Там живет призрак ремесленника, которого убили, чтобы похоронить под строением.

— Рассказывают, что по приказу хозяина дома сперва была возведена первая стена, и с нее неожиданно упал камень, и прямо на голову одному из рабочих, — какому-то особо неприятному парню, которого избрали на роль жертвы, — а затем его похоронили в подвале, а сверху возвели остальной дом.