9
0"
"Крадучись выползаю из постели, стараясь даже не смотреть на мирно спящего рядом террориста, и бреду в ту самую, гостевую ванную.
Зря я свет включаю.
Из зеркала на меня смотрит чудовище.
Лохматое, с черными разводами под глазами, алыми губами. Засосы, которые покрывают мои ключицы, я даже в расчет не беру.
Сходила на корпоратив.
Забравшись под душ, я набираю в горсть прохладной воды и прижимаю к пылающей промежности. Чуть пошипев, я прихожу к выводу, что в качестве разового опыта, может, и ничего, но дольше одной ночи я не выдержу.
Или это Влад решил показать себя с лучшей стороны?
В любом случае, с меня точно хватит.
Но кто бы меня спрашивал…
Пугая меня, открывается дверь в ванную, и появляется заспанный Козырев.
С эрекцией.
О нет…
Не интересуясь моим мнением, Влад забирается ко мне под струи и начинает тискать, под предлогом помощи в смывании засохшей на мне спермы. Я явно нравлюсь ему на ощупь. Видно, с каким наслаждением он мнет ягодицы, сжимает грудь, любуется проступающими и тающими розовыми следами от пальцев, трется о мою шею утренней щетиной, а об попку отвердевшим членом.
Когда Козырев надавливает мне на лопатки, вынуждая наклониться и упереться ладонями в стену, организм покорно выделяет смазку, потому что осознает, что сейчас его опять натянут.
Я все же робко пытаюсь возразить:
– Может, не надо?
– Ну ты же хотела с презервативом, – объясняет Влад свои домогательства заботой о моих желаниях и тянется за коробочкой, что так меня возмутила вчера.
– Что? – я не вер своим ушам.
Я почти смирилась, но аргумент безусловно огонь!
Пока я торможу, Влад наконец натягивает резинку.
К моему ужасу, в этот раз Козырев проникает в меня почти без всякого труда.
Ну еще бы!
Всю ночь разнашивал!
– С Восьмым марта, Ал. Покатаемся?
Глава 19. Выходной на ипподроме
После захода в ванной Козырев относит обессиленную меня обратно в постель, я почти готова потерять сознание, но Влад неосторожно поглаживает меня по попе, и я воспринимаю это как угрозу.
Инстинкт самосохранения наконец поднимает голову, и я крою неутомимого ебаря-извращенца на все лады. Я так ругаюсь, что даже добиваюсь виноватого выражения лица.
– Ну прости, – просит он. – Просто ты такая узенькая, такая беспомощная на члене, и стонешь так охуительно, что будишь во мне зверя…
– Это не повод задрать меня насмерть! – закукливаясь в простынь, пылю я.
От мыслей о том, что у Козырева опять сейчас чего-то проснется, у меня волосы на затылке дыбом встают.
– Все, все… Застыдила. Я потерплю.
Вроде и успокаивает, и на совесть давит. Ну уж нет!
Совесть сдохла еще вчера и валяется где-то на кухне вместе с почившими трусиками.
