9
0
Хороша!
В талии совсем отлично, можно дышать. И садиться, и вставать. На заднице больше не трещит, на боках не морщинит. А вот в груди пока еще перебор.
Надо-таки доскинуть оставшиеся граммы… Кто скажет, что двести грамм мелочь, глаз высосу.
Радостно нарезаю круги по квартире.
Страшная, косматая, ненакрашенная, в засосах, зато в платье. Угу, фурия кутежа просто.
Как парадная кобыла царского полка в праздничной попоне.
Звонок в дверь застает меня в расплох. На радостях я даже не смотрю в глазок, хотя стоило бы задуматься, кто это. В домофон-то не звонили.
А за порогом обнаруживается огромный шикарный букет.
Розы. Много розовых роз.
Руки сами тянутся ухватить эту красоту, источающую пряный густой аромат. И я чуть не теряю равновесие от тяжести подношения. В последний момент, даритель передумывает оставлять меня с цветами один на один и перехватывает их опять.
Подвинув меня, Влад проходит в прихожую и разувается.
Несмотря на романтичный подарок, взгляд у него недобрый.
– Алла Георгиевна, ты для кого сиськи выпятила?
– А? Что? Да это я просто так…
– Ты кого, коза ненасытная, только что проводила? – вдруг взрыкивает Козырев.
Это я-то ненасытная? У меня глаза на лоб лезут. Вот чудо-человек. Сам придумал, сам поверил."
"Я хлопаю ресницами, а Влад уже пристраивает букет на пуфик, стаскивает с плеча какую-то огромную синюю квадратную сумку и, сняв пальто, двигает на меня, по пути начиная раздеваться.
– А… э… что ты собираешься делать? – настороженно интересуюсь я, пятясь от него.
– Накормить, напоить и поиметь, – загоняет меня в гостиную Козырев. – План не менялся, только последовательность действий.
Я нервно сглатываю.
Поди ж ты. Вчера ходила выла на стены, что он такой-сякой ветреный, а я дура, что все оборвала, а как до дела опять дошло, я снова пятками назад.
Ну почему он отказывается как приличный человек по мне романтично страдать? Ну хотя бы неделю! Чтобы я не чувствовала себя падшей женщиной!
– У меня есть нечего, – робко возражаю я.
– У меня с собой, – Козырев кивает в сторону, оставленного позади себя баула, который на второй, более внимательный взгляд, оказывается сумкой-холодильником.
Ничего не могу с собой поделать и жадно шарю глазами по безупречному торсу. Хорош, подлец. Мне и завидно, и нравится, и льстит, что такому жеребцу прям кровь из носа хочется меня завалить.
Но помня, что я из-за него вчера расстроилась, продолжаю мстительно отступать.
Только не далеко.
Довольно быстро я оказываюсь на лопатках на коварно подкравшемся диване.
