Помогла ему в этом Машка, потому что Алексей и инстаграм — понятия взаимоисключающие.
Агата тут же продемонстрировала ему профиль Алексея, и Арсен пытался смеяться так, чтобы не разбудить спящего на груди малыша. В качестве аватарки Машка выставила отъевшуюся морду этого рыжего бездельника Шерика.
Говорила Агата медленно, растягивая слова, но уже не по слогам, как вначале. Она занималась с логопедом, и ее речь с каждым днем становилась все более связной и беглой.
Арсену безумно нравился ее голос — нежный, мелодичный. Сексуальный. Он слушал Агату, смотрел на крошечного мальчика на своей груди — у него таких трое в ряд спокойно могли поместиться — и думал, за какие заслуги их ему послали небеса.
Вспоминал, как ворвался в палату роддома и увидел усталое, измученное лицо своей девочки. Как впервые услышал ее голос, ее признание в любви, а потом впервые взял на руки сына. В мире теперь есть два Арсена Ямпольских, и за это Арсен, как и обещал, не уставал ее благодарить.
И Тагира. Потому что будь он хоть сто раз негодяй и мерзавец, но не приди ему в голову эта бредовая идея — обменять сына Ямпольского на наследство Маркелова, у Арсена не было бы ни жены, ни сына.
Алексей вычислил роддом, где рожала Агата. Ямпольский говорил с профессором Деревянко, который принимал роды, и знал, что отслойка плаценты началась от того, что Агата ударилась животом.
Тагир успел доставить ее в клинику вовремя. Поэтому Арсен не стал вмешиваться, когда покровители Мансурова попытались достать его из саудовской тюрьмы, где он сидит уже второй месяц.
Камень признали поддельным, хоть все эксперты в один голос заявили о высочайшем уровне выполненной работы. А сами саудиты зашли в тупик: или Тагир подменил бриллиант, или оказался жертвой обмана.
Покровителям Мансурова нужны активы Рината, саудитам нужны бриллиант и оружие, Тагиру нужны деньги и свобода. Вот пускай как хотят, так и договариваются. Другое дело Ирма.
Она умоляла Арсена о встрече, но он уже давал ей шанс. Поэтому больше никаких встреч не было, вместо него Алексей объяснил, что не стоило поднимать руку на жену и сына Ямпольского. Пятнадцать лет строгого режима, Арсен даже не стал вникать, по какой статье.
Подготовка к свадьбе у девчонок заняла два месяца.
«Вы всегда останетесь в моем сердце, но я не думал, что смогу еще так полюбить».
Его сердце оказалось способно делиться на части. Все его дети носят метку Шерхана, но маленький Арсен с родимым пятном над лопаткой — там, где у Агаты татуировка — занимает в отцовском сердце чуть больше места.
Когда Агата кладет мальчика ему на грудь, Арсен старается медленнее дышать, чтобы не мешать засыпать своему сыну.
