Долгие сорок минут ожидания я провожу наедине со своими мыслями, которые скачут вразнобой.
Тимур ни о чём меня не спрашивает, и мы вновь отдаляемся друг от друга, словно не было этих двух дней сближения и теплоты в наших отношениях.
В приемное отделение мы заходим одновременно. Артюша так устал за сегодняшний день, что спит крепким сном в своей автолюльке и ему совершенно не мешают посторонние разговоры и звуки.
Больница, куда привезли Лизу небольшая, но опрятная и чистая. Нас просят надеть бахилы и указывают на второй этаж — туда, где находится хирургия. Я буквально залетаю в отделение. Натыкаюсь на заплаканную маму, которая жмётся ко мне и впервые за долгое время обнимает.
— Увезли в операционную полчаса назад, — произносит прерывисто. — Ничего толком не говорят.
Я высвобождаюсь из её объятий и хватаю за рукав первого попавшегося медработника. Это молодая медсестра, которая равнодушно отвечает, что нам нельзя внутрь до тех пор, пока не разрешит доктор. О состоянии дочери тоже скажет только он.
— Жди здесь, я сейчас.
Багримов вручает мне автолюльку с Артюшей и направляется прямо по коридору. Уверенной походкой и широким шагом. Не знаю, почему, но я верю в то, что он действительно мне поможет.
С самого рождения Лизы за её жизнь и здоровье была ответственна только я. И сейчас так непривычно, что самое ценное, что у меня есть, я могу доверить кому-то ещё. Например, её отцу.
Мама бросает удивленные взгляды то на меня, то на Тимура, то на Артюшу. Возможно, подозревает что-то, возможно, тоже имеет множество вопросов, но сейчас не время, чтобы обсуждать такие вещи.
Багримов возвращается спустя пять минут томительного ожидания. Идёт по коридору не один, а в компании худощавого доктора в очках.
— Операция прошла успешно. Вы вовремя приехали, — произносит доктор. — Сейчас переведем Лизу в одноместную палату, где с ней может остаться кто-то один из родственников.
Он коротко рассказывает о послеоперационном периоде. Дает советы, что делать можно, а чего делать категорически нельзя. А потом разворачивается и уходит оттуда, откуда пришёл.
На душе становится легче, потому что с Лизой всё хорошо и ей не грозит опасность. Напряжение сегодняшнего дня постепенно стихает. Я устало опираюсь спиной о стену и на секунду прикрываю глаза.
— Завтра с самого утра приеду к вам, — произносит мама, вытирая платком лицо. — Приготовлю диетическую еду — бульон, паровые котлеты и рис.
— Хорошо. Вызывай такси и езжай домой, — отвечаю ей.
— Я отвезу, — вклинивается в наш разговор Багримов.
Мама кивает и говорит, что будет ждать его на улице. Обнимает меня на прощание и торопливо спускается по ступеням вниз, чувствуя, что нас нужно оставить.
Мы с Багримовым остаемся вдвоем.
