Это спальный район нашего города, а он, должно быть, не привык к таким красотам. Испорченные качели, выбитые стекла подъезда. На лавочке неподалеку сидят парни в спортивных костюмах и пьют пиво, а за столиком под дубом играют в домино старики.
— Яна! — слышу знакомый голос откуда-то справа.
Поворачиваю голову, вижу на площадке играющую с детьми Лизку, мою маму, которая машет рукой, и стоящего рядом соседа Димку, который громко выкрикивает моё имя и подзывает к себе.
Сердце ускоряет ритм, а волосы на голове, кажется, шевелятся. Потом я успокаиваю себя тем, что, даже если Тимур увидит Лизку — ни о чём не догадается. Дочка увлечена игрой с подругами и не подбежит ко мне, а он не помнит меня и соответственно не сможет сопоставить родство.
— Идите, вас муж зовёт, — произносит Тимур и направляется к водительскому месту.
Мне хочется сказать ему, что Димка — не мой муж, но потом я думаю, какое это вообще имеет значение?
— До встречи, Яна.
Багримов садится в машину, заводит автомобиль и резко трогает со двора.
Глава 6.
Тимур
Чёрные туфли на высоком каблуке, дамская сумка из лимитированной коллекции и приторно-сладкий запах, витающий по всей квартире. Я сразу же понимаю, что Лена здесь.
После поездки в клинику мне ещё ни единожды вынесли мозг: сначала зам, который никак не мог заключить без меня контракт с Ермолиным, потом помощница, которая сообщила о своем скором уходе в декрет, а в довершение сегодняшнего безумного дня пожаловала почти бывшая супруга, разговора с которой, к сожалению, не избежать.
Лена сидит на бежевом диване в гостиной, закинув ногу на ногу. Стильное платье с глубоким вырезом, идеальная укладка и безупречный макияж. Увидев меня в дверном проеме, гордо выпрямляет спину и даже пытается улыбаться, хотя видно, что улыбка вымученная и дается ей с трудом.
— Здравствуй, Тимур, — произносит спокойным тоном.
— Привет.
— Я приехала сказать, что мне очень больно. Нет, правда, не смотри на меня так, — смеется, голос дрожит, но она тут же одёргивает себя. — Разрушить такие отношения собственными руками… Знаешь, поэтому мой психолог посоветовал мне перезагрузку. Выбросить всё из головы и сменить обстановку. И… я подумала и купила билеты на Бали. Вернее, два билета — для тебя и для меня.
— Я никуда не полечу, Лена, — качаю головой. — Ты же знаешь.
Возможно, я чёрствый сухарь, но, когда она начинает плакать, я не двигаюсь с места и продолжаю стоять, опираясь плечом о дверной косяк. Понимая, что я по-прежнему не оттаял, она тянется к сумочке, достает оттуда носовой платок и вытирает слёзы осторожно, чтобы не задеть макияж. Три, два, один. Она делает глубокий вдох и снова берёт себя в руки, точно запрограммированный на определенные эмоции робот.
