— Ну же, конфета. Освободи его… — велит Рустам вкрадчиво.
Лежа на спине, я тянусь к резинке его трусов. И нарочно медленно, терпеливо тяну ткань вниз. Где-то сверху раздается тяжелый вдох, и его горячая плоть соприкасается с моей.
Вот здесь границы стираются.
Здесь начинается безумие.
Я откидываюсь на мягкое полотенце. И с шумом втягиваю воздух, пропитанный запахом недавней пены. Он блуждает в ванной и на мне."
"— Как ты хочешь, Полина? — спрашивает мужчина хрипло, — хочешь, чтобы я тебя нежно трахнул или медленно вошел в тебя?
В ответ на эти слова его орган дернулся. Я почувствовала это влажной кожей, и мое тело вздрогнуло следом.
Тело откликнулось.
Оно всегда откликалось. Сопротивление было лишь в моей голове. И оно же осталось.
То, что так злит и притягивает Рустама — непокорность в мыслях и отзывчивость телом. Предел его мечтаний и желаний.
Рустам напряженно дышит, пристально наблюдая за каждой моей реакцией. И реакция ему нравится.
Я прикрыла глаза, чувствуя его блуждающий взгляд на себе. Он был всюду. От тяжелого дыхания моя грудь высоко поднималась, и Рустам следил за этим с бешеным желанием. От каждого его толчка — ненастоящего, дразнящего — я дергалась и непроизвольно сводила колени вместе, а он опускал взгляд и словно рентгеном видел, как я сжимаюсь внутри. И толкался еще и еще.
Пока я не выкрикнула:
— Нежно! Медленно-о-о… боже… — застонала я, ведь он не дослушал меня.
Он подался бедрами вперед. Я думала — дразнит, а он проник до конца. Проникал медленно, долго. Пока не выкрал мой глухой стон.
— Моя девочка… — процедил он в ответ, сильно сжав челюсти.
С каждым толчком его взгляд лишь тяжелел. Хватка становилась сильнее. Рот приоткрывался, выдавая напряженное дыхание.
Рустам был бешено возбужден.
Я вновь прикрыла глаза и откинулась на спину. Позволила делать с собой все, что он хочет. Ведь это услада для Рустама — моя покорность, отзывчивость, мои стоны. Сильные руки перехватили меня под колени и дернули на себя. Я застонала от очередного толчка, крепко вцепившись в его руки.
— Родная… ты мой кислород, — хрипел он, вбиваясь в меня нежно, — и когда-нибудь… ты перестанешь сопротивляться мыслями…
Как Рустам и обещал.
Он брал меня нежно. Медленно. Тягуче и плавно.
Лишая рассудка.
Лишая дыхания.
— Мы связаны… ты примешь это, моя девочка. Ты моя, я твой.
А пока его принимает лишь мое тело. Безоружное и податливое, полная противоположность моим мыслям.
Я все больше дрожу. Дергаюсь следом в такт его толчкам. Их становится все больше и больше. Он толкается в глубину, задерживаясь и отпуская. Стоны заменяются хрипом.
— Скорее… Рустам, скорее… — прошу, задыхаясь.
— Нельзя скорее. Терпи, моя девочка… — усмехнулся он хрипло.
