А прежняя жизнь уже не пахнет так прекрасно, как раньше.
Только я еще не знала, какие последствия повлечет за собой сегодняшняя встреча. Не думала, что тысяча проблем, коснувшаяся семьи Басмановых, так ударит и по мне.
Ведь я — жена Басманова. Я в самом эпицентре их войны.
И сегодня на нас упала бомба. Бомба, ударная волна которой пройдется по каждому. Взрыв ее каждого снесет. Каждого тронет.
И никого этот взрыв не оставит прежним…
Глава 43
После своего побега «на кран» я успешно возвращаюсь на ставшую мне родной Тверскую. Правда, не совсем уверена, что здесь меня ждут в добром расположении духа, ведь в последний раз из квартиры я «вылезала». Прямо через окно.
И если Рустам уже обнаружил мою пропажу…
— Кто?! — мои мысли прерывает характерный звук домофона и последующий рык Рустама.
Я улыбнулась, представив его реакцию. И почти бесстрашно прошептала:
— Почтальон Печкин…
— Полина, твою же!.. — прорычал он почти моментально, — немедленно заходи.
Другого пути нет. Иду с повинной.
И вот, взлетев на одиннадцатый этаж, я вновь стою перед заветной дверью.
Только постучаться не успеваю — дверь моментально распахивается.
И являет передо мной разгневанного Рустама.
— Рустам!
Не позволяя мужчине дернуться, я бросаюсь на его шею. И со всей силой обнимаю… со всей силой.
— Как же я рада тебя видеть… — шепчу ему в шею.
И улыбаюсь коварно. Ведь всего один поцелуй сбивает с Рустама все негодование.
Но одним поцелуем здесь не отделаться. Его загребущие руки хватают меня и вмиг затаскивают в квартиру.
— Родная… убью тебя сейчас!
— Не убьешь… раньше не убил, сейчас тем более, — усмехаюсь я.
Он с рыком впивается в мои губы. Его широкая ладонь хватает меня за волосы, к себе мое тело прижимает, подминает почти.
В стену лопатками бьюсь и трезвею.
— Рустам… скажи мне, ну?
— Что сказать? — откликается хрипло.
— Скажи мне, что это ты… Максима спас! Скажи?!
Его губы всюду, как и руки. Цунами сносит нас с ног и нещадно бросает в океан, но я все еще пытаюсь остаться на плаву.
— Скажи, что это ты его охраняешь сейчас…
Рустам перебивает меня. Жестко перебивает, грубо. И взглядом одним воли лишает.
Он трезвеет, как и я.
И лопатки больше не прожигает огнем.
— Давай кое-что проясним, детка. Ты не вмешиваешься в наши политические игры.
— Это мой брат, а не политические игры!
Мужская рука впивается в мою. И тащит за собой куда-то… бешено тащит. И слова мои мимо ушей пропускает. Прет напролом, как таран.
— И ты делаешь то, что я говорю…
— Если бы ты еще мне говорил! — взрываюсь я в ответ, — перед фактом поставил сегодня и в институт не пустил!
— Потому что это опасно, твою мать! — заорал он, резко тормозя у порога.
Кусаю губы безжалостно. И подбородком вверх дергаю.
