На глазах у тети Лианы выступили слезы. Я бросилась помогать ей начинять пирог, лишь бы отвлечь.
Дело в том, что сегодня, первого декабря проходило слушание по делу Давида. Следствие длилось уже четыре месяца, и Рустам каждый день проводил либо на работе, зарабатывая деньги, либо в суде, отдавая эти деньги.
Круговорот средств и был причиной, по которой мы были вынуждены от многого отказаться. Кроме хорошей еды, здоровья женщин и особняка Эльдара, конечно. Для Басмановых это было святым."
"В деле с Давидом надеяться на хорошее мы просто не могли, как бы нам того ни хотелось. За убийство с особой жестокостью, которое Давид не совершал, закон давал «выбор»: до двадцати лет или пожизненно. Одно звучало хлеще другого, но Рустам сказал, что можно было рассчитывать на восемь лет, хотя прокурор и требовал все двадцать лет.
Про отца Рустам и вовсе умалчивал, говоря исключительно о Давиде. С Эльдаром был процесс сложнее, хотя и срок ему грозит меньший. Следствие идет по совсем другим статьям.
— Ты не голодная? Может, покушаешь? — спросила тетя Лиана.
По ее глазам я поняла, что думает она совсем не о еде и даже не о пирогах, которые узорчато заворачивала на сковороде. Просто так было легче переживать ожидание.
— Спасибо, но я Рустама подожду. Вместе поужинаем.
К сожалению, утешительных новостей нет и не предвидится. Разве что скорое появление внуков на свет для тети Лианы было утешением. В остальное время она плакала, заливаясь горькими слезами. Она прятала глаза на утро, но мы все видели.
Я скоро стану мамой и могу ее понять. Сердце болело, но не так сильно, ведь Рустам каждый день возвращался домой. Счастье было в том, что он может это сделать. В отличии от Эльдара и Давида.
Время пробило девять вечера. Звонить мужу я боялась — ему и без звонков было тяжело. На него взвалились все заботы целой семьи. Хорошо, что Максим оказался хорошим помощником в судебных делах и бизнесе и здорово помогал мужу. Лишь в последнюю неделю — и то больше из-за Карины — он взял отпуск. До этого они оба пропадали целыми днями в то время, как мы дома старались создать все условия, чтобы возвращаться домой им было в радость. Единственная радость в нынешней новой жизни.
Тетя Лиана поставила сковородку в духовку. Первый пирог будет мясной — для голодного после суда Рустама. Это в первую очередь. Потом будет мой любимый.
— Поднимайся к себе, деточка. Отдыхай, — в который раз произнесла женщина.
Она переживает, что я все время нахожусь рядом с ней. Только на ночь глядя я позволяю себе лечь. Благо, оставшаяся беременность протекала спокойно, и я могла позволить себе активный образ жизни.
— Я подожду вместе с вами.
Она улыбнулась, поставила горячее греться, словно предчувствуя скорый приезд Рустама, и присела рядом.
