Снова глаза закрывать?
Боже, Басманов! Ты меня на тот свет отправишь!
В этот раз я даже не стала загадывать, какая участь меня ждет.
С гулко стучащимся сердцем я добровольно завязываю себе глаза, последний раз кинув взгляд в тонированное окно. Я сделала контрольный звонок, но Максим так и не ответил.
Тем временем человек Басманова уверенно увозил меня все дальше и дальше от моего дома.
От дома, в который мне больше не суждено было вернуться.
— Быть моей — значит, выбирать меня. Не брата, а меня, родная. Быть верной — означало тоже выбирать меня.
Я не любила сюрпризы. А Рустам постоянно их устраивал.
В этот «сюрприз» на моих глазах снова была легкая ткань. В плотности не было нужды, ведь вокруг царила и без того мрачная атмосфера. Вместе с непонятными словами Басманова эта атмосфера стала накаляться, но я не поддавалась панике. Старалась — не поддаваться.
Почему он снова заговорил о моем брате я не имела понятия. Но каждое столкновения родного человека с этим дьяволом приносило мне боль, вот и сейчас меня слегла покачивало от волнения.
И еще кое от чего. Все время, что меня вели к Басманову, все вокруг слегла шаталось, и я — в том числе. Благо, что держали меня крепко. Долго держали, прежде чем меня привели к Басманову. Словно он специально доводил меня до кипения, заставляя столько ждать.
Что там, французского повара из самой Франции он ждал? В чем была необходимость держать меня несколько часов в каком-то темном помещении? Где все слегка качалось… словно мы плыли на корабле.
— Я говорила тебе, что не люблю сюрпризы?
Голос мой подводит — хрипит. И дрожит немного.
— А я говорил, что никогда не причиню тебе вреда?
— Нет, — пожимаю плечами.
И тогда совсем рядом я чувствую его дыхание. Буквально на виске. Рустам смотрит на меня сверху вниз, я чувствую его полный желания взгляд. Все чувства были вполне осязаемыми. Обострилось за несколько часов в кромешной темноте.
Басманов словно меня проучивал. Но за что?
— Тогда говорю сейчас. Не бойся меня, родная.
Легким движением руки Рустам снимает мою повязку. Удивительно, но я не чувствовала угрозы от Басманова. Для себя не чувствовала. А вот для брата… к чему Басманов сказал эту фразу про верность?
Боже…
Все мои мысли тормозятся, едва я снова обретаю способность видеть. Едва бросаю взгляд на единственный источник света.
Из иллюминатора открывался вид на воду… из корабля? Из теплохода? Из яхты?
Что это, черт возьми?
Где мы?!
— Дьявол… — выдыхаю шумно, — дьявол, только не говори, что мы… мы на воде?!
Я не вижу ничего кроме иллюминатора. Там еще светло, но постепенно начинало смеркаться, и вода оттого казалась почти черной. Ночью точно будет зрелище. Темная гладь воды будет завораживающе биться об иллюминатор…
Вот, почему меня качало.
