Она прищурила глаза, брови-нитки, подкрашенные карандашом сошлись у переносицы.

- Ладно, - сказала она таким тоном, что я поняла, она это так не оставит, скорее временно отстанет, но потом начнет гнуть свою линию.

Выпив чашку чая без ничего, я прошмыгнула в свою комнатку, небольшую, но уютную и упала на диван, думая о том, что четвертый день новой жизни не так уж и ужасен.

Отца у меня не было. Вернее, был, но все что я знала о нем - пил, часто и много, погиб. Мама тоже любила выпивать. Я не знала, что значит быть любимым ребенком, не знала материнской ласки, но всегда буду благодарна ей за то, что она не била меня, не отдала в детский дом, или еще что-то.

Меня жалела тетя Оля, наша многодетная соседка. С ее дочкой Ниной я и выросла. Они жили бедно, но в доме всегда было вдоволь жареной картошки с яблочным вареньем. В отличие от моего дома. Мама работала посудомойкой в столовой нашего городка. Там же завтракала, обедала и ужинала. Я была предоставлена сама себе. Иногда она приносила какие-то общепитовские котлеты, которые казались мне деликатесом.

Вместе с Ниной мы бегали в школу, на танцы, учили уроки. Она и ее семья, наверное, главные люди в моей жизни.

Я смогла поступить в колледж на профессию, которую ненавидела всей своей душой - экономика и бухгалтерский учет. Но выбора особо не было, пошла туда, где проходной балл был меньше на бюджет. Приходилось работать везде, где только можно, и официанткой, и уборщицей, лишь бы кормить себя и одевать."

"А потом будто все стало налаживаться в моей серой скучной жизни.

И о, чудо! Сережа выбрал меня. Тогда я не могла понять, как вообще такое возможно? Начальник отдела продвижения, такой герой, о нем мечтали все девчонки, а он выбрал меня! Мы жили несколько лет, я все ждала предложения, хотела семью, мне кажется мой мир вращался вокруг него.

Как-то до меня дошли слухи, что у него есть другая, но я не верила.