Поэтому Фиби иногда считала необходимым дать ему решительный отпор. В конце концов, в обязанности старшей сестры входило не позволять младшему брату вести себя, как властный осёл.
– Ты бы оказал большую помощь, если бы занимался своими делами, – резко сообщила ему Фиби. – Если я решу узнать больше о сельском хозяйстве, то от кого угодно, но только не от него.
Габриэль выглядел растерянным.
– Что значит - только не от него? Ты же никогда не встречала Рэвенела.
– Святые небеса, – воскликнула Фиби, крепко обхватив себя руками. – Разве ты не знаешь, кто он? Не помнишь? Он тот самый хулиган. Который задирал Генри!
Габриэль покачал головой, бросив на неё озадаченный взгляд.
– В школе-интернате. Он изводил его почти два года. – Брат продолжал смотреть на неё непонимающим взглядом, и Фиби нетерпеливо продолжила: – Он подложил ему в корзинку шуточные свечи.
– О! – Габриэль перестал хмуриться. – Я и забыл уже об этом. Вот он кто?
– Да. – Она начала расхаживать по комнате взад-вперёд. – Он тот, кто превратил детство Генри в кошмар.
– Кошмар - возможно, слишком громкое слово, – заметил Габриэль, наблюдая за сестрой.
– Он обзывал Генри. И крал у него еду.
– Генри всё равно не мог её есть.
– Не смешно, Габриэль. Меня это очень расстраивает. – Фиби не могла устоять на месте. – Я же читала тебе письма Генри. И ты знаешь, что он пережил.
– Знаю даже лучше, чем ты, – сказал Габриэль. – Я учился в школе-интернате. Не в той, где Генри, но в каждом таком заведении присутствуют и хулиганы, и мелкие тираны. По этой причине, наши родители не посылали туда нас с Рафаэлем, пока мы не стали достаточно взрослыми, чтобы суметь за себя постоять. – Он замолчал, раздражённо мотнув головой. – Фиби, перестань мельтешить перед глазами, как бильярдный шар, и послушай. Я виню родителей Генри за то, что они отправили его в школу, когда он явно был к этому не готов. Не могу представить худшего места для чувствительного, физически слабого мальчика с непростым характером.
– Отец Генри считал, что школа закалит его характер, – сказала Фиби. – А его мать бесхребетная, словно червь, согласилась отправить его в этот ад и на второй год. Но виноваты не только они. Уэст Рэвенел - грубиян, который так никогда и не получил по заслугам за свои поступки.
– Я пытаюсь объяснить, что обстановка в интернате основана на теории Дарвина. Либо ты терроризируешь окружающих, либо сам подвергаешься издевательствам, и так до тех пор, пока не определится иерархия.
– Ты кого-нибудь задирал, когда учился в Харроу? – многозначительно спросила она.
– Конечно, нет. Но мои обстоятельства были другими. Я вырос в любящей семье. Мы жили в доме у моря с собственным песчаным пляжем. Бога ради, у нас у каждого было по пони.
