С шабаша сохраняла, от главного костровища.

- А что взамен? А что взамен? – одновременно спросили девчонки.

- Да так дала, вроде даром. Это уж потом я на неё горбатиться стала. От Сычёвых щедрот, - пригорюнившись, рябая медленно наматывала тощую косицу на кулак. – С тех пор так и верчусь, без сну да без устали...

- Правда твоя. – старушонка чуть пристукнула посохом. – Им только попадись, захомутают враз!

- На Святки только и передых... – сочувственно шмыгнул носом мужичонка.

- А дальше? Дальше! – поторопили рябую сестрицы.

- Следила я. Как вышел Сыч куда-то, сунулась в сени.

Оттуда в комнату пробралась, спряталась за мешок. Сажей по векам мазнула и сижу. Тихо, как мышь домовая... Откуда он прознал? А только зашёл и сразу к мешку. Выходь, говорит, незваная! Я – ни-ни! Вжалася в пол и дрожу. Он пальцами возьми да щёлкни. Меня ноги и вынесли! Делать нечего - призналась о своём любопытстве. А он – ржать! По коленам себя хлопает и заходится мерином. А я потихонечку пячусь... Заметил Сыч и опять как прищёлкнет! Смотри, коль хотела, - говорит."

"Меня как вздёрнет да во двор! А там уж они! Другие в струночку стоят. Помощники его.

Я со страху не рассмотрела даже, глаза зажмурила. Колдун им командует – пересчитайте мне иглы на кривой ели, что за банькой растёт. Хочу знать, сколько их всего.

Служки – туда, и меня за ними потянуло. Гляжу – перебирают, пыхтят, сбиваются на визг. А ель-то сухая стоит, омертвела от старости. Иголки сыпятся, помощники кидаются собирать... И не заметила, как тоже начала, забормотала вслух – первая, вторая... Счёту-то не разумела, только до трёх и знала... Но всё одно не могу уняться. Только и бубоню – один, два, три, один, два, три...

Иголки колючие.

Острые. Впиваются в пальцы. Жалят да крови. А я всё считаю, собираю в подол. И другие тоже стараются, да зря всё, пустая работа.

Сыч в сторонке посмеивается, кивает мне – считай, считай, любопытная! Пока не пересчитаешь все – не отпущу!..

Рябая вздохнула и потёрла натруженные ладони. Лида только теперь заметила её кривые, с распухшими суставами пальцы.

- Как же вы освободились? – вопрос вырвался сам собой.

- А никак! До сих пор ему и служу!

- На Святки только отпускает. По обычаю да по правилам! – старушонка поднялась с трудом и поманила к себе мужика.

– Пора мне. Проводи-ка до лесу. Хорошие вышли досветки, завтра станем продолжать.

- А эта? – мужичонка махнул в сторону Лиды.

- Подождёт. На сладкое останется. Время есть. Святки долгие.

- На сладкое! На сладкое! – заверещали девчонки, и, прихватившись за руки, выкатились из комнатушки.

- Я тоже пойду! – Лида решительно направилась к дверям.

- Ты что же, не поняла ещё? – рябая принялась сгребать в мешок кости да крошки. – Нет тебе ходу обратно. Сболтнула имя – теперь сиди. Отсюдова больше не выпустит.