А ежели бы дальше, на соседние улицы огонь перекинулся и там бы всё выгорело? Людишки-то – это ладно, но тут ведь и казённые склады рядом были, и та же соляная пристань. Коли погорело бы казённое, так губернатор бы нас точно с тобой по головке не погладил. Ревизоров устанешь после такого поить и привечать. По миру ведь с ними пойдёшь. Так что ты подумай, посчитай хорошенько, что нам для создания уездной пожарной службы здесь надобно. В Уфу запрос со всеми расчётами отправим, авось это дело и сдвинется с места.
– Понял я, Алексей Игнатьевич, займусь, – кивнул исправник. – Всё как-то руки у меня до этого не доходили. Ну, видно, и правда пора нам для городского благочиния собственную уездную службу огнеборцев создавать. Далее, по тяжбе башкир с заводчиками Пашковыми. За двадцать десятин земли по левому берегу реки Тор ближе к речке Нугуш Дарья Ивановна согласилась выплатить им пять сотен рублей и ещё поставить старшинам двадцать пудов муки. Жалобщики, как вы и сами знаете, требовали с неё гораздо больше, но ничего, сумели мы их уломать во время разбирательства. А вот это вам, – и подвинул стопочку бумажных ассигнаций городничему. – За наши волнения, так сказать, Алексей Игнатьевич, с благодарностью от госпожи Пашковой. Ну и последнее, по тому бродяге, который весь избитый к паромной переправе пришёл, помните, я вам намедни про него рассказывал?
– Помню, как же, – кивнул городничий. – Мне твой заседатель, Семён Порфирьевич, все уши про него прожужжал. Что, дескать, неблагонадёжный он и что нельзя у нас в городе таких оставлять.
– Да нет, это он с обиды за его художества, – отмахнулся исправник. – Я же вам показывал тот шутейный рисунок.
– Ну да, помню, – хмыкнул городничий. – Занятная вещица, умелец в этом деле оказался бродяга. Так и что, смогли вы про него чего-нибудь выяснить?
– Перебрали мы все те бумаги, что к нам из волостей за последние два года приходили, – ответил капитан-исправник. – И по всему выходит, что это Тимоха Гончаров с села Верхотор. О прошлом годе докладная от управляющих Верхоторского медеплавильного завода была, что рекрутскую повинность выпало отбывать сыну Гончарова Ивана, плавильщика руды. Там какая-то мутная история ещё была, вроде как не должны были ему в рекруты лоб забривать. Всё-таки ведь грамотный парень, два класса церковно-приходской школы закончил и ещё горное двуклассное училище при медеплавильном заводе. Видать, чего-то он там эдакое натворил, после чего решили его с глаз долой убрать. Ну вот волостное правление и выставило его в рекруты, а он потом по пути к нам в Стерлитамак взял да и сбёг. Видать, отсиживался где-то весь этот год, вон, хоть у тех же башкир или ещё где, ну а холода пережил и вылез потом летом.
