– Куда мы?
– Поедем сразу на место.
– Нас туда вряд ли пустят.
– Ну хоть попытаемся узнать новости из первых рук. Да и тут относительно недалеко ехать.
Опять рыдаю по дороге. Сердце разрывается.
Дым, идущий с поля, мы заметили издалека. На дороге пробка, проезд перекрыли машины спецтехники, все стоит. Богдан съехал на обочину и поехал прямо по полю, благо, у него мощный внедорожник.
Я увидела лежащий на брюхе покореженный самолет. Близко нам подъехать не дали. Полицейская машина остановила.
– Самолет не загорелся и не взорвался, – произносит Богдан. – Возможно, есть выжившие, хотя неизвестно, что там в салоне.
В том мраке отчаяния, в котором я находилась, затеплилась маленькая надежда. Богдан достает телефон и, включив на видео приближение, рассматривает самолет.
– Там работают спасатели. Вскрыли самолет сверху. В хвосте ситуация хуже. Ждем, Рит. Больше пока ничего сделать не можем.
Потянулись томительные минуты ожидания. Схватила Богдана за руку. Слезы беззвучно льются по щекам.
– Смотри! – воскликнула я. – Воздушный трап к самолету пристраивают. Есть, значит, выжившие!
Да, трап приставили, но… кажется, спускают по нему одни тела.
Когда у меня в глазах уже начало темнеть, в руке завибрировал телефон. Я не поверила своим глазам, когда увидела, что звонит Марк. Богдан смотрит исключительно на самолет, а я тут же отвечаю на вызов.
– Да! Марк?! Пожалуйста! Это ты?
Мое тело сотрясают беззвучные рыдания.
– Тш-ш. Все хорошо, – слышу я тихий, хриплый родной голос.
"Марк отключился. Богдан смотрит на меня круглыми глазами, в них столько надежды и немой вопрос. Обняла Богдана и не то чтобы зарыдала, а скорее завыла от облегчения.
– Жив! Он жив!
Буквально через пару минут я вижу, как из проема в крыше самолета аккуратно поднимают на веревках носилки. Издалека нельзя понять, кто там, но я просто знаю, что это Марк. Чувствую. Вместе с Богданом неотрывно следим за тем, как носилки на веревках спускают дальше вниз, как их принимают, и их тут же окружают спасатели и врачи.
– Сейчас попробуем объехать и встать поближе к машинам скорой помощи, – говорит Суворов.
– Угу.
Утираю сопли и слезы. Мне все еще страшно, неизвестно, какие повреждения получил Марк, но он жив и даже смог позвонить.
Спустя два часа сидим с Богданом в приемном покое больницы. Я хожу из угла в угол. У Марка операция. Подъехали еще Арина с Альбертом Мироновичем.
