Ведь на каждой доставленной по подписке газете был написан номер квартиры, по которому в случае чего легко было найти осквернителей.

Газет без Ленина и Сталина не было вообще. Но, по счастью, не на каждой странице были их портреты, и попадались значительные куски, где их имена прямо не упоминались. Я, будучи облечен сей важной миссией, быстро надумал вырезать ножницами передовую статью и разные высокоидейные материалы и бережно откладывать их в сторону, а уже оставшуюся газетную бумагу смело кромсать на аккуратные квадраты. Между прочим, очень развивающее упражнение…

Мы становимся важными персонами. Папа с переводчиком

Утром просыпаюсь — снова смешная станция: Ерофей Павлович. Позавтракали мы, поговорили о ночном бюсте и приезжаем на станцию Сковородино. Только остановились — идет по коридору тетка в форме и кричит:

— Телеграмма для Черейской!

Мама вся побледнела и говорит:

— Ой, это я…

Тетка потребовала паспорт, проверила и дала телеграмму. А на ней красными буквами «Служебная воинская. Молния». Мама трясущимися пальцами ее распечатала и стала читать вслух:

– «Капитан Черейский телеграфно приказал выходить Манзовке. Полковник Симин».

Сидит мама с открытым ртом, ничего не понимает, а тетка требует:

— Гражданка, расписывайтесь побыстрее, а то поезд тронется.

Мама расписалась, и стали мы гадать, что бы это значило. А проводник все время стоял в дверях и говорит:

— Кто это полковник Симин, что от него молнии прямо в поезд доставляют, с сорок шестого езжу, первый раз такое вижу.

Мама говорит:

— Это мой папа.

— А капитан этот кто, который телеграфно приказал?

Тут я встрял:

— А это мой папа!

— Ну, все понятно, — говорит проводник, — наверное, он решил вас в Манзовке встретить, это одна остановка перед Ворошиловым.

— Нет, — говорит мама, — я боюсь там сходить, а вдруг он нас не встретит, что мы будем в этой Манзовке делать?

Проводник почесал в затылке.

— Пойду, — говорит, — узнаю, может, в соседних вагонах кто в Манзовке сходит.

И скоро вернулся с мужиком в пижамной куртке и брюках с голубым кантом.

— Я, — говорит, — майор Петров (или вроде этого), служу в Манзовке, только капитана — как его, Черейского? — не знаю, нет у нас такого.

Мама говорит:

— Да от него все письма из Воздвиженки приходили, я про эту Манзовку вообще впервые слышу.

Майор обрадовался.

— Я, — говорит, — вам не имею права про дислокацию частей рассказывать, но из Воздвиженки к нам часто в командировку ездиют и даже подолгу остаются, только я их по фамилиям не знаю. Сходите смело с мальцом в Манзовке, в случае чего я вас к коменданту отведу.

Тут мама повеселела, а Владик с мамашей стали на нас уважительно посматривать, раз наш дедушка может прямо в поезд «молнию» послать.