Не прошло и месяца, как внушительная коробка с пяльцами, иголками и нитками — а заодно и красивыми вышивальными картинками — была доставлена самолетом Ли-2 из Германии на подмосковный аэродром дальней авиации, а оттуда ближайшим же рейсом — к нам в Воздвиженку
И дело пошло. В качестве первого сюжета жена нашего замполита предложила вышить гладью эмблему Военно-воздушных сил СССР и чтобы каждая вышивальщица подарила ее мужу на День авиации. Но мама возразила, что не стоит сразу начинать с такого ответственного сюжета, а лучше всем попробовать вышить букет васильков. И если получится — то его и подарить на День авиации. Тем более что васильки будут синего военно-воздушного цвета. На том и порешили. Уж не помню, как у них там получилось, но мама руководила вышивальным кружком до самого нашего возвращения в Ленинград. Про нее даже написали в окружной газете «Суворовский натиск» под заголовком «Боевые подруги не сидят сложа руки». Но почему-то вместо «Любовь Черейская» назвали маму «Лидия Черейская». Родители очень огорчились, что такую заметку никому не покажешь. Папа хотел требовать от редакции повторной исправленной публикации, но замполит категорически отсоветовал связываться с «этими долбо…бами».
Иду в школу. Лыжи, коньки и последствия"
"Когда мы добрались до Воздвиженки после мыкания в Манзовке, учебный год уже начался, и мое появление в 3-м классе нашей семилетки вызвало некоторую сенсацию. Во-первых, с Запада человек только что приехал. Во-вторых, одет в мышиного цвета гимнастерку и штаны — невиданную еще на Дальнем Востоке, но уже обязательную в Ленинграде школьную форму. В-третьих, с нерусской фамилией и соответствующей внешностью. Директриса, дородная тетя из офицерских жен, мгновенно оценила ситуацию и велела нам с мамой ждать в ее кабинете, пока не начнется перемена. Тогда в кабинет была приглашена учительница Феодора Лукинична, показавшаяся мне пожилой (на самом деле ей было, думаю, лет сорок пять) сухощавая женщина с крестьянским морщинистым лицом и руками, явно привыкшими к дойке коровы и прополке огорода. Директриса показала ей мою метрику, многозначительно постучав пальцем по соответствующим деталям. Феодора Лукинична достала из кармашка коричневого длинного платья очки, поглядела на детали, потом на меня, улыбнулась и сказала маме: «Любовь Марковна, ступайте с богом домой, а я Мишу познакомлю с его новыми друзьями». И взволнованная до красных пятен на лице мама сразу успокоилась, поцеловала меня и отправилась домой.
А мы пошли в учительскую, провожаемые взглядами носившихся по коридору ребят. Двух их них, стриженого налысо здоровяка на голову выше меня и рыженького вихрастого мальчика, Феодора Лукинична остановила и велела идти за нами.
