— Я разве разрешал тебе уйти?

— Я не способна к чарам, Аргамон. Не нужно тратить свое и мое время впустую, — она ответила не оборачиваясь. И согласись он, почувствовала бы лишь облегчение. Ее душа не лежала к таким их урокам. Впрочем, сейчас она была бы рада чему угодно, лишь бы все оставили ее в покое.

— Что стряслось, девочка? — он подошел практически неслышно, уже привычно на ее плече опустилась рука, но прежде, чем он успел снова «успокоить», Альма стряхнула его тяжелую ладонь, разворачиваясь.

— Вы же сами видите, что у меня не выходит. Зачем тогда мучиться? Лучше я потрачу это время на уроки стряпни или… Или попытаю свои силы в математике, или… Да что угодно! У меня не получается, Аргамон! — голос практически сорвался на крик. И пусть Альма понимала, что имеет в виду сейчас далеко не чары, что усач ни в чем перед ней не виноват, а нервы шалят в последнее время стабильно, сдержаться не смогла.

— И ты хочешь прекратить занятия? — он же отвечал спокойно, словно забыл о своем раздражении минутной давности.

— Да!

Альма ожидала, что Аргамон возразит в категоричной форме, что удвоит количество часов, чтоб не оставалось времени на глупые мысли, но он как всегда удивил.

— Сама скажешь об этом Ринару, гелин. Я не против.

— Нет, — и этот ответ получился куда менее уверенным, чем первое «да».

— Почему же? — мужчина снова сложил руки на груди, склонил на бок голову, изогнул бровь. — Это твое решение, Альма. Твое, и ты должна за него отвечать. Держи ответ перед Ринаром. Повтори ему все то, что сказала только что мне.

— Нет, — практически шепот, в котором нет ни грамма уверенности.

Признаться в своей беспомощности перед Ринаром было бы жутко стыдно. Даже думать о таком было стыдно, а представляя, с каким снисхождением лорд посмотрит в ответ, Альма почувствовала отвращение к самой себе.

— Что ты сказала, Альма?

— Нет, — вновь стискивая кулаки, девушка вскинула взгляд на Аргамона.

— Ну, раз нет, то брось свои глупости и возвращайся к упражнениям. А если еще раз услышу от тебя подобное, действительно займешься стряпней.

Он умел быть удивительно разным. Добрым другом, советчиком, помощником, наставником. И в то же время худшей занозой, невозможным тираном и жестоким учителем.

— Я не выспалась, — пусть полный отказ от занятий был глупым, сейчас Альма действительно не чувствовала в себе сил на то, чтоб продолжить этот урок.

— Неужели? — Аргамон хлопнул в ладоши, выражая напускное удивление, а потом снова насупил брови. — Ну и кто же в этом виноват, гелин? Может я? Или ты сама решила не высыпаться? Мир вокруг не станет ждать, пока маленькая гелин выспится, победит свои страхи и перестанет вечно сомневаться.