Устал… Как же он устал, что уж говорить о людях?

Он не сомневался, что его приказ будет исполнен. Здесь воля человека, да и не человека, играла уже далеко не ту роль, что в их жизни. Тут существовали его веления и его желания. Его желания воздать то, что они успели заслужить за время своего пути.

— Зачем ты это сделал? — громогласный голос, разносящийся по необъятному залу рокотом, испугал бы любого, но Люцифер к нему давно привык.

— Мучить друг друга они могут и там, а у меня полно другой работы… — версия показалась правдоподобной даже ему. Они будут мучить друг друга, в этом не сомневался ни он, ни вопрошающий.

Вот только с ответом последний не спешил. Хотя… Ведь им-то некуда спешить…

— С годами, ты становишься сентиментальным… — Люцифер попытался скрыть улыбку, вдруг коснувшуюся губ. Когда он улыбался в последний раз? Что стало тому причиной? Этого он уже точно не вспомнил бы.

Возможно. Возможно, действительно становится сентиментальным, а возможно, ему просто интересно понаблюдать, смогут ли они избежать старых ошибок ради того, чтобы совершить новые. Да и как бы кто ни считал, игра не должна прекращаться."

"— Опять? — в голосе, дарующем всему земному успокоение, лишь Дьявол мог услышать нетерпение. Лишь их игра могла вызвать в Нем нетерпение.

— Опять.

— Ставишь на душу?

— На осколки…

— Думаешь, на этот раз у них тоже не получится?

— Когда-то она отдала ради него крылья. Потом — душу. Может, мы на самом деле все портим? Может, все это из-за нас?

— Слишком человеческие вопросы, Люцифер.

— Пусть действительно попробуют сами. Хотя бы раз…

Он долго молчал. Долго молчал, о чем-то думая, взвешивая решая…

— Сначала пусти ее ко мне.

— Хочешь пустить в рай самоубийцу? — дьявол хмыкнул. Его оппонент так долго держался. На протяжении стольких партий не позволял себе этого. Лишь наблюдал, но никогда больше не подпускал ее к себе — злился… Или не злился, просто оставался верен своему решению. Что же изменилось теперь?

— Хочу снова увидеть.

— Хорошо.

Почему-то спорить с Ним не было ни сил, ни желания. Присутствие девочки где-то здесь, на одном из ярусов, тяготило. Тяготило потому, что ей здесь действительно не место. Это понимали все. Понимало даже это самое место, зовущееся адом, а потому яростно отвергало происходящее, заставляя волноваться местных жителей и тянуть силы из того, кто бесконечно долго упивался местной в преисподней.

Щелкнув пальцами, Люцифер почувствовал облегчение. Он просто выбросил ее на распутье, а там уж найдут те, кому положено, и доставят прямиком к Нему. О чем они будут говорить — неважно, да и неинтересно. Важно, что скоро снова начнется игра. Или уже не игра. Но ведь наблюдать им никто не запретит…

— Выйди, — он знал, что его приказа послушались все.