— Но чтобы вам позволили уехать отсюда, нужно официально подтвердить ваш compos mentis[138].

Констанс наклонила голову.

— А для этого требуется убедить меня в вашем здравомыслии.

— Это так. Но есть и второй ответ, как я уже сказала. Вынеся вердикт о моем здравомыслии, вы бы начали терзаться сомнениями относительно собственной вменяемости. Но теперь вы знаете, что я говорила правду, и это знание помогло вам принять мою историю, хотя по вашему лицу заметно, какого труда вам это стоило."

"Получалось, что Констанс действительно в какой-то степени заботилась о нем.

Она все-таки заметила его внутреннюю борьбу и сжалилась над ним. В наступившей тишине Фелдер начал мысленно формулировать — в свете вновь открывшейся информации — аргументы в пользу освобождения Констанс. И с возрастающей тревогой понял, что не сможет использовать для доказательства ни одного слова из только что услышанной истории. Ни один суд не поверит ему. Ему придется найти собственный путь через запутанный юридический лабиринт и предъявить суду находящегося сейчас в далекой Индии мальчика — сына Констанс. Но Фелдер понимал, что должен сделать это ради нее… и не только это. По крайней мере, доказать, что это ее сын, не составит труда благодаря анализу ДНК.

Доктор еще о многом хотел бы спросить, но вдруг осознал, что не может выразить словами ни один из этих вопросов. Ему потребуется много времени, чтобы переварить все, что он уже услышал. А сейчас пора уходить.

Он взял со скамейки оба конверта и протянул Констанс один из них — старый и пожелтевший.

— Это по праву принадлежит вам, — сказал он.

— Мне было бы приятнее, если бы он хранился у вас, доктор.

Фелдер кивнул, положил оба конверта в карман пиджака и поднялся, чтобы уйти, но в последний момент передумал. Один важный вопрос так и остался нерешенным.

— Констанс…

— Да, доктор?

— А как же эликсир? Когда вы перестали принимать его?

— Когда был убит мой первый опекун доктор Ленг.

Он не сразу решился задать следующий вопрос:

— Это причиняет вам какое-то беспокойство?

— Что именно?

— Простите, что не могу выразиться более деликатно… Сознание того, что ваша жизнь продлилась за счет убийства невинных людей.

Констанс смерила его взглядом своих глубоких, непостижимых глаз. В часовне стало еще тише. Наконец она заговорила:

— Вам знакомо такое высказывание Френсиса Скотта Фицджеральда: «Пробным камнем первоклассного интеллекта является способность удерживать в уме две противоположные идеи одновременно и все-таки сохранять возможность действовать»?

— Да, я слышал об этом.

— Обратите внимание. Я не просто пользовалась этим эликсиром. Я находилась под опекой человека, искалечившего и убившего мою сестру.