Прошел через открытую дверь на кухню, поставил бокалы в раковину, взял новые и наполнил их другими напитками: для себя — холодным пивом «Мишлоб», а для нее — вином «Пуйи-Фюме», бутылочка которого на всякий случай всегда хранилась в холодильнике. Затем принес бокалы на балкон.

Несколько минут они сидели молча, слушая пульс жизни Нью-Йорка и наслаждаясь обществом друг друга. Д’Агоста тайком посмотрел на Хейворд. Целых десять дней он готовился к этому вечеру, просчитывая все до малейших деталей: обед, десерт, напитки… а потом предложение. Теперь, когда он снова был в порядке, на работе все складывалось удачно и развод стал просто неприятным воспоминанием, он наконец решился попросить Лору выйти за него замуж. И не сильно сомневался в том, что получит утвердительный ответ.

Но вдруг все пошло кувырком. Это странное убийство, в расследовании которого он, похоже, завязнет по уши. И в особенности — ужасные новости о Пендергасте.

Обед удался на славу. Но теперь стало не до разговоров о свадьбе.

Хейворд снова полистала страницы отчета:

— Как прошло большое совещание?

— Хорошо. Синглтон выглядел довольным.

— ДНК уже определили?

— Нет. Эта чертова лаборатория работает медленнее всех в городе.

— Интересно, почему убийца не пытался пройти незамеченным и не прятался от камер наблюдения. Как будто бросает вам вызов: «Попробуйте поймать меня».

Д’Агоста сделал большой глоток пива.

Хейворд внимательно присмотрелась к нему:

— В чем дело, Винни?

Д’Агоста вздохнул:

— В Пендергасте. Сегодня я наконец-то дозвонился до него. Он сказал, что его жена умерла.

Хейворд чуть не захлебнулась своим напитком:

— Как умерла?

— Те люди, что похитили Хелен, застрелили ее в Мексике. Вероятно, чтобы отвлечь Пендергаста и улизнуть от него.

— О боже… — вздохнула Хейворд, качая головой.

— Это ужасная трагедия. И я никогда прежде не слышал, чтобы он так разговаривал. Это похоже… — Д’Агоста запнулся. — Не знаю. Как будто он сам стал мертвецом. А потом он повесил трубку.

Хейворд сочувственно кивнула.

— Меня беспокоит его состояние. Боюсь, что такая потеря… — Д’Агоста глубоко вздохнул и уставился в бокал с пивом. — Я опасаюсь последствий.

— Каких последствий?

— Не знаю. Если думать только о том, что случилось, может произойти всплеск агрессии. Трудно предугадать, что он сделает. У меня такое ощущение, словно я наблюдаю за железнодорожной катастрофой в замедленной съемке.

— Наверное, ты должен как-то помочь ему.

— Он ясно дал понять, что не ищет сочувствия и не нуждается в помощи. И знаешь, на этот раз я собираюсь исполнить его желание и не вмешиваться.

Он замолчал.

Хейворд откашлялась:

— Винни, ему сейчас очень плохо. Никогда не думала, что скажу это, но, возможно, на этот раз ты обязан вмешаться.