А если перемещаются, то исключительно на сосочек, проступающий сквозь тонкую ткань. Ладно, может, его вообще не видно. Но я вижу!
Рука Ксюша скользит по бедру. От колена вверх. Она подцепляет пальчиком край платья и разрез становится чуть выше. Я вижу что-то кружевное.
И меня пронзает догадка...
- Это чулки?
- Да.
Писец…
- А трусиков нет?
- Нет.
- То есть на тебе совсем нет белья? - хриплю придушенным шепотом.
- Да, Кирилл. На мне только чулки и платье.
Да понял я, понял. Не надо это повторять! Я и так сейчас сдохну…
Она больше не гладит себя. И не обращает внимания на меня. Просто сидит и смотрит на сцену. Как будто по-настоящему заинтересовалась спектаклем.
И при этом - дышит.
Ничего более возбуждающего я не наблюдал в жизни!
От каждого ее вдоха по моему позвоночнику, от макушки до яиц, проходит горячая волна острого возбуждения. А от каждого выдоха весь организм сводит судорогой.
Потому что я хочу схватить ее, взвалить на плечо и утащить в берлогу. С рычанием сорвать, наконец, с нее это дурацкое платье. Бросить ее на кровать, кверху попкой, раздвинуть длинные ноги в чулках и…. Показать ей, кто тут голодный ненасытный самец, а кто покорная кайфующая самка!
Но вместо этого я вынужден сидеть и притворяться культурным человеком...
Та-ак…. Что-то происходит. Все зашевелились, заговорили. В зале включился свет. На сцене никого. Только занавес.
- Все? - спрашиваю я с радостным облегчением.
- Антракт, - отвечает Ксюша. - Прогуляемся? Я слышала, в фойе интересная выставка. Я бы посмотрела.
А я бы посмотрел на тебя без платья!
Беру у нее клатч, чтобы прикрыться и остаться в глазах окружающих культурным человеком."
"- Давай уйдем отсюда, - предлагаю, как только мы оказываемся в фойе.
- Тебе не нравится постановка?
- К постановке никаких претензий. Просто хочу…
- Чего?
Улыбается. Теребит локон. Прикусывает губу. А то ты не знаешь!
- Я писец какой голодный! - рычу красноречиво.
- Я забронировала столик в “Соблазне”. Но я хочу досмотреть…
- Поехали домой, - не выдерживаю я.
- А как же пьеса?
- Разыграем свою. Как по нотам.
- Кирилл! Уходить посреди спектакля некрасиво. Мы же уважаем искусство. И труд режиссера.
- Конечно. Очень уважаем. Поэтому не будем загораживать людям сцену моим стояком…
Она смеётся. Я перемещаю ее в сторону выхода.
Ксюша останавливается рядом с зеркалом. Забирает у меня свой клатч, достает помаду, подкрашивает губы.
Зачем? Все равно я сейчас все съем. Как только мы окажемся в машине. Я наброшусь на нее голодным коршуном.
И ни в какой “Соблазн” мы, естественно, не поедем. Все соблазны уже здесь!
Ксюша убирает помаду. Поправляет волосы. Одергивает платье. Проводит рукой по своему симпатичному, почти плоскому животику, и внезапно произносит расстроенным голосом:
- Я толстая.
