Но не озвучивать же…
— Понятия не имею, — она пожала плечами, взяла чашку и демонстративно сделала глоток.
Один из пылесосов наверху замолчал, но вместо него стал раздаваться какой-то грохот: возможно, ребята начали двигать мебель чтобы разогнать пауков за шкафами. Иэн дёрнулся от резкого звука. Задрал голову и посмотрел в потолок. По второму этажу прокатился громкий удар, и потолок гулко сотрясся.
— Мне нужна тишина, — Иэн опустил голову, сорвал с носа очки и резко потёр глаза запястьем. — И почему-то именно сейчас тебе понадобился клининг, — рука с очками в пальцах повисла вдоль тела.
Если бы он соизволил поговорить нормально, ничего этого могло не случиться. Всё можно было обсудить. Но он не соизволил. Поэтому…
— Самое время, пока здесь пусто, — Джемма снова повела плечом и сделала глоток.
И в её сторону ткнулась оттопыренная дужка очков.
— Я понимаю, что ты пытаешься сделать, — зло прошипел он. — Только тебе не удастся меня выжить. Стоило придумать что-то более изощрённое, зайка.
В лицо будто плеснули ледяной водой. Джемма ошарашенно моргнула.
— Ты долбанулся, зайка? — она непроизвольно вытаращила глаза. — Это отель! Здесь нужно вычищать углы хотя бы раз в год…
— О-о-о, не смей рассказывать мне про отель, — резко перебил Иэн и ткнул очками в сторону лестницы. — Эта сраная лестница выкрашена моими руками. Я драил холл каждый долбанный день с того момента, как смог удерживать швабру вертикально, — очки снова ткнули в Джемму. — А под крышкой стола, за которым ты сидишь, всё еще вырезано «гори в аду». Угадаешь мастера? — рявкнул он. — Подсказка: первая «и», последняя «н».
С этими словами он круто развернулся на носках и сорвался с места, шаги загромыхали на лестнице. И стало тихо. Относительно. Джемма тихо, протяжно выдохнула и зажала глаза пальцами, в виске мелко-мелко забилась тонкая жилка. Как у него это получается? Он ведь не пытается никого разжалобить, это точно. Однако каждая такая фраза про детство и гостиницу раз за разом убивает всё желание злиться и запускает иглы в мягкие ткани. До боли. Если это материнский инстинкт, то очень неудачное его проявление.
Джемма уронила руку. Где-то совсем рядом раздалось тихое покашливание. Очень тихое, далёкое, но…
Мама!
Она рванулась вперед, схватила мобильник и прижала к уху.
— Ты всё слышала.
Мама звучно хохотнула.
— Ага. Хорошее у тебя растение, — в голосе послышалась ухмылка. — Тёрн?
Господи…
— Ма-а-ам… — протянула Джемма.
— Хотя голос приятный. Такой рычащий…
— Мама!
— Кем он работает?
Джемма откинулась на спинку стула и уставилась в лужу чая на дне чашки.
— Не знаю, — она вяло пожала плечами. — Он закончил художку, и работа как-то с этим связана, но Престон не говорил ничего конкретного.
