Я смотрю на дочку, которая доедает свою порцию и с весельем смотрит на Кана, а у меня закрадываются подозрения, что они будто заранее о чём-то договорились. Кан опускает руку в карман брюк.
Сердце пускается в бешеный галоп, паника захватывает с головой. И о каком же предложении он хочет говорить? Единственное, чего я ожидаю, это предложения вернуться в его особняк, ведь так, или… нет?
Кери с любопытством наблюдает за Каном, конечно, она понимает, что сейчас будет что-то важное и весьма любопытное, несмотря на то, что ей всего пять лет. Фоэрт раскрывает маленький футляр из белого бархата.
— Долго думал, какие фразы сказать, — выдыхает он с напряжением, — но всё не то…
Боже, да он действительно волнуется!
— Будь моей… женой, Адалин, — произносит он грудным, волнующим кровь голосом.
Я судорожно облизываю губы, унимая дрожь в пальцах, и опускаю взгляд. На атласной подушечке красуется золотое кольцо с драгоценным камнем синего, как это море, цвета.
— В-вы… ты серьёзно? — срывается с губ."
"— Вполне, — смотрит довольно убедительно.
Бросаю взгляд на притихшую Кери, которая продолжает улыбаться, смущённо пожимая плечами.
— Я думаю, — обращается к малышке, — присутствующие свидетели не против? Или есть возражения?
Кери смущённо мотает головой, давая знак, что возражений нет.
“Чудесно”, — закатываю я глаза.
— Хорошо, — Кан вынимает кольцо и берёт мою руку. Надевает его на безымянный палец, металл на удивление тёплый, приятно льнёт к коже, а камень сверкает, завораживая своей красотой.
Я поднимаю взгляд на мужчину, внутри горячий трепет и необычное чувство удовольствия, будто сотни бабочек поднялись в животе и запорхали бархатными крылышками.
— Так ты согласна? — повторяет Кан вопрос и ласкает взглядом с таким обожанием, что замирает дыхание,
— Д-да, — киваю я растерянно, — кажется, да.
Фоэрт улыбается, уже зная, что такой его улыбки достойна только я, и это осознание пьянит как самый сладкий ликёр. Он поглаживает нежно мои пальцы и сжимает в своей ладони.
Кери выходит из-за стола и подбегает ко мне, обнимает. Ласково глажу по волосам, смотрю на Кана, от его горячего в свете свечей взгляда чувствую, как меня переполняет ощущение счастья и… любви.
Мы сидели до самых поздних сумерек, когда возле моря стало довольно прохладно, побережье мы покидали в мягкой темноте. Кери уснула прямо в автомобиле.
— У неё сегодня был насыщенный день, — заключает Фоэрт, смотря на спящую малышку на моём плече.
Мы доехали до усадьбы Ридвон уже в ночи, Фоэрт Кан осторожно, чтобы не разбудить малышку, поднял её на руки и понёс в дом. Снова заставив меня удивиться и восхититься, я всегда полагалась на свои силы, и то, с какой лёгкостью он справлялся, вызвало во мне новую волну бурного восторга.
