Попытаться бежать без спроса? Оставить кредиторов с носом? Но, чтобы наскрести хотя бы на лошадь, ей пришлось бы продать все, что имелось и ещё не было заложено в доме. Такое не осталось бы незамеченным.

Тупик. Со всех сторон — тупик. Или клетка. Как и все последние пятнадцать лет ее жизни. Эйдана больше не было в живых, но и Амелия не стала свободной.

И самым отвратительным в этом было то, что она сама во всем виновата…

За 15 лет до смерти Эйдана Бриверивза

Цинн, столица королевства Мирея

Бал дебютанток являлся одним из важнейших событий в жизни королевства.

Раз в несколько лет представители самых значимых семейств прибывали в столицу, чтобы похвастаться своими отпрысками. И несмотря на то что многие юные лорды и леди были обручены друг с другом с младенчества, именно на Балу дебютанток большинство их них виделись впервые, чтобы в следующий раз встретиться уже на пороге храма. Случалось также, что участь детей определялась прямо на мероприятии: не принявшие решения родители сговаривались и заключали взаимовыгодные договоры на месте. А потому смело можно было бы сказать, что на Балу дебютанток решалось будущее высшего света Миреи. "

"В вечер бала королевский дворец, куда за несколько часов до открытия праздника съезжались приглашенные, напоминал огромный бесконечно жужжащий улей. Снующие туда-сюда слуги с полными подносами угощений или с чехлами с одеждой; втрое увеличенное число стражи; перепуганные юные леди, курсирующие от бальной залы до туалетных комнат в сопровождении компаньонок и родителей, разряженные в пышные платья всех цветов радуги, раскрасневшиеся от волнения и беспрестанно обмахивающиеся веерами — шум, гам, беготня.

— Курятник, — с отвращением в голосе резюмировал Рэймер Монтегрейн и захлопнул потайное окошко, в которое последние несколько минут разглядывал коридор. Вернул сдвинутую картину на место, пряча секретный «глазок».

— Не будь так жесток, — со смехом ответил ему мужской голос из-за ширмы. — Между прочим, одна из этих, как ты говоришь, кур, сегодня будет объявлена твоей невестой.

Пользуясь тем, что друг ещё не переоделся и не мог его видеть, Монтегрейн скривился, не опасаясь нового потока нравоучений, передернул плечами.

Он сам чувствовал себя сегодня расфуфыренной куклой. Парадная форма Циннской военной академии не зря являлась именно парадной — повседневно ходить в ней было невозможно: чересчур плотная нетянущаяся ткань сковывала движения, слишком высокий твердый воротник-стойка вынуждал держать подбородок все время приподнятым, а в кавалерийских сапогах, возможно, и было бы удобно совершать длительные конные марш-броски, но уж точно не расхаживать по выстланному коврами королевскому дворцу.