Можно сказать, она моя правая рука. Во всех вопросах я полагаюсь только на нее. Еще она и хороший коммерсант.

— Вам повезло, — улыбнулся Дронго. — Кто следующий?

— Лилия Омельченко, наш гример. Работает в косметической фирме «Фауна», и мы часто приглашаем ее для работы с моделями. Она знает свое дело. Открытая, дружелюбная, веселая женщина. Поэтому мы решили, что она поедет в Испанию. Вот все, кто там был.

— Нет, не все, — возразил Дронго, — вы еще не рассказали про вашего помощника Балодиса и про девушек, которые принимали участие в вашем конкурсе.

— Да, конечно, — смутился Зитманис, — но про Балодиса я уже говорил.

Он у нас нечто вроде руководителя службы безопасности. Когда бывает нужно, мы вызываем из частного агентства еще несколько охранников для обеспечения порядка. Заодно Балодис помогает мне проверять состояние дел наших подопечных и заказчиков. В рекламном бизнесе нужно быть очень осторожным, можно нарваться на фирмы с сомнительной репутацией, а мы не можем себе позволить работать с подобными компаниями. Балодис аккуратен и исполнителен. Что касается девушек, то их я знаю совсем немного. Вернее, вообще не знаю ничего, кроме данных, указанных в нашей дискете. У Доколиной нет отца. Он был военным и, кажется, погиб на границе лет двенадцать назад. У Ингеборы отец работает в порту, а мать преподает в институте, а у Ингрид отчим — чиновник, а мать возглавляет косметическую фирму.

Дронго просмотрел все, что относилось к биографиям девушек. Затем вернулся к биографиям других членов группы.

— Здесь сказано, что мать Ингрид руководит косметической фирмой «Фауна», — заметил Дронго. — Это совпадение или вы намеренно оставили эти данные?

— Не совпадение, — ответил Зитманис.

— Интересно, — пробормотал Дронго, — значит, Лилия Омельченко работает в косметической фирме, которую возглавляет мать Ингрид.

— Правильно, — спокойно согласился Зитманис, — мы часто работаем именно с этой фирмой. Лучшей в Риге.

— Может, поэтому ее дочь заняла первое место? — нахмурился Дронго. — И вы не хотели говорить мне об этом. А Омельченко работает у вас бесплатно?

— Конечно, нет. Вы думаете, нас купили? Нет, нет. Она получает деньги, и вообще мать Ингрид не имела отношения к нашему конкурсу.

Но Рига небольшой город. Это не Москва. У нас все знают друг друга. И я не могу исключить, что Ингрид набрала лишние очки в том числе и потому, что у нее такие влиятельные родители.

— Простите, — сказал Дронго. Он продолжал разговаривать со своим гостем и одновременно читал появлявшуюся на мониторе компьютера информацию. — Здесь ничего не сказано об отце Ингрид.

— Отец у нее погиб десять лет назад, — объяснил Зитманис, — кажется, в автомобильной катастрофе. Я говорил об отчиме.