Даже собаки оказались проворнее меня, залегли в укрытия, почуяв собирающуюся грозу.

– Я поехала за водой, – заверещала Ирка, – у нас минералка закончилась.

– Я тебе помогу, – проявил невиданное рыцарство Иван, – не следует бабе тяжести таскать. Все, в супермаркет порулили! Вернемся к ужину! Очередя повсюду – смерть прямо! Долго простоим!

– И пробки на шоссе, – быстро добавила Ирка.

В ответ из кухни раздался оглушительный звон. Похоже, Зайка уронила на пол тарелку. Хуч тихонько завыл, я схватила сумку и на цыпочках выползла к лестнице. Господи, если я сумею незамеченной выбраться наружу, непременно брошу курить…

Благополучно выехав за ворота Ложкина, я вытащила пачку сигарет и чиркнула зажигалкой.

Плавное течение мыслей нарушил звонок мобильного. Я схватила трубку, сказала: «Алло» и тут же испугалась – вдруг звонит Зайка?

Но услышала другой знакомый, чуть хриплый голос:

– Дашута! Привет!

– Нинуша! – обрадовалась я. – Как дела?

– По-разному, – неожиданно серьезно ответила Нина, чем немного напугала меня.

С Ниной Лаврентьевой я познакомилась очень давно – и ее, и меня вызвали к заведующей детсадом, в который ходили наши дети. Повод был серьезный: Аркадий и Арина, дочка Нины, подрались с особым остервенением. Но еще хуже оказалось другое. Времена стояли советские, в магазинах полки были пусты, а дети ухитрились разбить чуть ли не всю посуду. Вот грозная начальница детсада и заявила нам категорично:

– Покупайте новые тарелки и чашки!

Мы с Ниной попытались отделаться денежным эквивалентом, но обойтись малой кровью не удалось, пришлось гонять по Москве и области с высунутым языком в поисках сервиза.

Укреплению наших отношений немало способствовал тот факт, что я и Лаврентьева практически занимались одним делом – вбивали в студенческие головы знания. Я растолковывала недорослям основы французской грамматики, а Нина пыталась просветить молодежь в области истории.