Отскочив от урода за кровать и баюкая повисшую плетью левую руку, и только потом посмотрела на стоявшего на коленях Гервазия. Оказалось, что одна из спиц, которыми были заколоты мои волосы, угодила ему в глазницу и уродливую рожу мужика залила кровь и остатки вытекающего глаза. Он прошипел:

— Ну теперь тебе конец, шлюха, — после вытащил из лежавших на тумбочке ножен длинный нож и расставив руки пошёл ко мне, — Мало того, что меня этот урод без денег оставил, так из-за тебя ещё и глаз делать придётся, тварь. Ну ничего. Я даже не пожалею денег чтобы у Рудольфа тебя выкупить, и ты мне ещё сполна за всё ответишь, паскуда.

Я окинула взглядом комнату, пытаясь понять, что можно использовать как оружие, но ничего не бросалось в глаза. Серёг с золотым пламенем не было, а колдовать со сломанной рукой я не могла – я и от боли-то не корчилась только от адреналина и «сопротивления боли», плетение же мне бы точно не удалось. Поэтому я могла только отступать к стене, к окну, в надежде что успею его открыть и спрыгнуть наружу. Наверняка я себе ноги переломаю от такого прыжка, но почему-то перспектива оставаться в одной комнате с этим маньяком пугала куда сильнее.

Когда я оказалась совсем рядом с окном и начала уже думать, как его выбить, Гервазий вдруг прыгнул вперёд и оказавшись совсем рядом, ударил ножом. Я вскрикнула и закрылась здоровой рукой. Клинок пробил ладонь и я, заорав от ужаса и боли, дёрнула руку в сторону, вырывая кинжал из руки удивлённого насильника и тут же сжала кулак всё ещё пробитой ножом руки и врезала мудаку по скуле, потом ногой ударила по голени, по колену и по бедру, и то только потому, что опять промахнулась по яйцам. Впрочем, эффекта это не возымело – Гервазий схватил меня за волосы и стукнул затылком о стену, свободной рукой нанеся мне в живот удар, от которого я согнулась, после этого поймал рукоять ножа, выдернул его из моей руки, от чего я вскрикнула, и приставил лезвие мне к горлу.

— Ты мне за всё ответишь. А пока – я немного завёлся.

Он резким движением оттолкнул мою ногу в сторону и вонзил в меня свой член. Я опять вскрикнула от боли, но сопротивляться уже не было сил, и я могла только дрожать, пока урод продолжал меня насиловать и только сейчас заметила на стене лиловую бабочку.

Уставившись на неё сквозь слёзы, я вызвала в голове образ Ирэны и Нангара и мысленно закричала «Помогите!»

Гервазий сделал последний рывок, и я почувствовала, как его сперма заливает моё лоно. Фыркнув, он бросил меня на кровать и прошипел:

— А вот сейчас будет самое интересное…

— Я так не думаю, сэр Дымбовятский, — раздался от дверей знакомый голос.