Хотя мне придется те же слова употребить, не считайте меня снобкой, но наша школа элитная, платная. Деньги за месяц обучения надо отдать немалые. Цену специально подняли, чтобы поставить шлагбаум перед детьми из низших социальных слоев. На соседней улице работает якобы бесплатное общеобразовательное заведение. Почему якобы? Там тоже деньги дерут: на туалетную бумагу, шторы, цветы, учителям на подарки. Ведь один презент на всех не купишь, каждому вручить надо. А праздников-то! Новый год, Рождество, Пасха, Восьмое марта, и это я только перечислять начала. Ну да, все как будто по желанию, можете и не платить. Ага! И как к ребенку, родители у которого жлобы, преподаватели относиться будут? То-то и оно. Бесплатное учреждение тоже платное. А мы только ежемесячный взнос берем, больше ничего. Подарки у нас запрещены.
Я устала слушать ненужные сведения.
– Простите, не понимаю, какое отношение ваша школа имеет к рукам мужчины?
– У нас нет отцов, которые сами что-то красят, – решилась наконец сказать Галина, – люди их уровня нанимают рабочих. Сильный пол вообще делится на две части: одни все мастерят сами и превращают жену в прислугу, другие получают большие деньги и нанимают рабочих и горничных.
Я посмотрела на длинный шкаф в стене и встала.
– Спасибо. Поеду. Ох!
– Что случилось? – спросила Галина.
– Голова кружится, – прошептала я, садясь за парту.
– Сейчас в учительскую сбегаю, водички принесу, – засуетилась Галина и ушла.
Когда она исчезла, я вскочила, подбежала к стене и отодвинула створку шкафа. Как я и предполагала, внутри стоял тощий паренек.
– Ты Герман? – поинтересовалась я. – Любитель конфет?
– Да, – шепнул подросток. – Как вы догадались, что я здесь спрятался?
– Ты прищемил дверцей край своих брюк, – ответила я. – Сначала, когда я увидела кусок ткани, подумала, что это тряпка какая-то. Но пару минут назад дверь чуть приоткрылась, ткань исчезла, дверца закрылась. Парень, ты дурачок! У тебя диабет первого типа, а ты лопаешь тайком конфеты. Хочешь в реанимацию загреметь? Назло училке заболеть решил?
– Нет, – сказал Гера. – Нат, вылезай!
Из-за спины паренька высунулась очень худенькая девочка.
– Здрассти."
"– Наташка их сожрала, – вздохнул Радов. – Мы тут остались после того, как все ушли. Жаба не должна была сюда вернуться! Она всегда потом внизу тусит. Думали, мы одни тут посидим, занятия у нас закончились.
– Очень ласково ты учительницу называешь, – заметила я. – Но вы уже достаточно взрослые, чтобы понять: подслушивать чужие беседы некрасиво.
Девочка покраснела, мальчик нахмурился.
– Мы любим друг друга.
– Светлое чувство – прекрасно, – одобрила я, – но оно не оправдывает ваше поведение. Если я правильно поняла, уроки у вас завершились.
