– Хочешь сказать, что я вру?
– Тебе достались прекрасные заботливые родители… – завела Зинаида Львовна.
Внучок скрестил руки на груди.
– Бабкинс! Сообщаю правду! Только правду! Мамахен никогда со мной не сидела. Она шаталась по разным местам, а ты ее называла – шалава!
У Зинаиды Львовны в прямом смысле слова отпала челюсть, а Паша продолжал:
– Чтобы папахен ее на работу не выпер, мамахен вечно соловьем заливалась: «Мальчик сложный, проблемный, я постоянно им занимаюсь, нельзя его ни на секунду оставить!». Ага! Щаз! Зайдет в детскую, надает мне оплеух, заорет: «Учись хорошо», – и в гости! Или в театр! Или в загранку, Ле Бон Марше в Париже потрошить.
– Как тебе не стыдно! – возмутилась бабушка.
– Да ни на секунду, – хмыкнул внучок, – это тебе должно быть стыдно. Я говорю правду, а ты лжешь. И чего? Бабкинс! Где я соврал? Теперь, когда я студент и говорить, что меня воспитывать надо, уже нельзя, мамахен стала сапожником.
Я подумала, что ослышалась.
– Сапожником?
– Ой, – махнула рукой Зинаида, – не слушайте Павлика.
Хозяйка дома легко подняла ногу почти на уровень своего носа. Я увидела замшевую тапочку высотой до щиколотки, ее носок украшали разноцветные бусины, которые складывались в инициалы «М» и «З».
– Наша фамилия Комаровы, – начала объяснять пожилая дама. – Как вы думаете, почему около «З», первой буквы моего имени, стоит «М»?
– Не знаю, – призналась я.
– «М» – это «мама», – улыбнулась хозяйка, – мама Зина. Правда, домашние тапочки восхитительны? Самая необходимая вещь для холодного времени года!
Меня творение рук незнакомой Анастасии не восхитило.
– У вас такая растяжка! Наверное, вы занимались балетом?
Потом спохватилась и добавила:
– У Анастасии золотые руки! Очень оригинальную обувь сделала. Прямо восторг.
Павел закатил глаза.
– Правильно мой научный руководитель сказал, что все постоянно врут, каждый день по много раз.
– Паша! – попыталась остановить оголтело честного внука бабушка.









